Мне не стыдно

— Это ещё не грубо, б***. Я тебе голову сейчас хочу оторвать. А лучше — член, который ты с какого-то х*** вдруг решил использовать вместо мозгов.

Не надо было пиво пить. Мысли в голове еле ворочались, и вместо того, чтобы отвечать, хотелось грохнуть трубку об пол.

Но Сергею вообще были не свойственны подобные экспрессивные реакции. Вот и в этот раз он усилием воли сдержался.

— Юрий Алексеевич, я всё объяснил Крис. В конце концов, это наше с ней дело.

— Ваше? Она, бл***, дочь моя. Единственный ребёнок. А ты чего творишь? Она весь вечер рыдает в своей комнате.

Мы же договорились, Сергей!

— Свадьба по договорённости — не очень удачная идея, Юрий Алексеевич.

— Раньше тебе так не казалось!

— Да, я виноват! — Сергей не выдержал и повысил голос. — Виноват! Но я человек всё-таки, а не робот. Вы же сами желаете счастья своей дочери! Зачем вам зять, который любит другую женщину?

— Да люби ты, б***, кого хочешь! При чём тут любовь вообще?!

— При том!

Верещагин почти зарычал в трубку.

— Я тебя закопаю, Мишин.

Закопаю и цветочки на твоей могилке высажу!

— Сажайте! — огрызнулся Сергей, вешая трубку.

Он думал, Верещагин перезвонит, и уже готовился посылать его во второй раз, но телефон молчал.

Ох, не к добру это…

* * *В воскресенье, добравшись до дома, я сразу же позвонила Матвею. Впереди был первый понедельник месяца — а значит, у него выходной. И я внаглую набилась в гости к ним с Надей.

— Приезжай пораньше, — сказал мне Матвей. — А то вечером к нам тесть с тёщей собирались наведаться…

— Понятно, — хихикнула я.

Надины родители были людьми старой закалки и не понимали, как их дочь может настолько хорошо относиться к бывшей жене своего мужа. За это я и любила Надю — она абсолютно спокойно приняла нашу с Матвеем историю и никогда не ревновала его ко мне. Хотя он и повода не давал. Но всё равно — чудо-женщина.

Так что, хорошенько отдраив квартиру за вечер воскресенья, утром в понедельник я направилась к ним в гости, захватив с собой огромную коробку с фломастерами в подарок Нине — моей крестнице.

Матвей и Надя назвали так свою дочь совершенно случайно. Я никому не рассказывала эту историю, даже психотерапевту. Наверное, именно поэтому терапия не имела особого успеха. Врач ведь говорила, что я должна раскрыться и поведать ей всё, что меня беспокоит, но… Я не могла. Открывала рот — и сразу же его закрывала."

"А теперь, качаясь в трамвае на пути к дому друзей, я вдруг подумала — сейчас у меня получилось бы рассказать.