Леша рассказывает мне, как прошел его день на работе. Он с таким увлечением говорит о компании, строительных объектах, встречах с иностранцами, что я понимаю: вести бизнес — это его. Кристина Самойлова никогда не ошибается в людях, и из троих своих детей она правильно определила, кто сможет стать ей достойным преемником.
Леша останавливается у скамейки и пересаживает меня на нее.
— Не замерзла? — участливо спрашивает, опускаясь рядом.
— Нет, мне не холодно.
Он закидывает мне на плечи руку и притягивает к себе на грудь.
Так мы можем сидеть часами. Я уютно устраиваю голову на его джемпере и слушаю биение сердца, пока Леша мне что-то рассказывает и перебирает пальцами волосы.
На нас все время смотрят. С меня так вообще не сводят глаз, поскольку я по-прежнему всемирная знаменитость, но и с Алексея тоже — потому что он очень хорош собой. Молоденькие медсестры ему улыбаются, девушки, приезжающие навестить своих бабушек и дедушек, — тоже.
Удивительно, как я совершенно на это не реагирую. Раньше я бы устроила истерику, заметив, что какая-то девчонка строит Леше глазки.
Обязательно бы стала искать признаки того, что он ей отвечает, обиделась бы на него и всю ночь рыдала в подушку.
Почему три года назад я не замечала, что ему совершенно безразличны другие девушки?
Алексей улыбается официанткам и продавщицам в магазине, открывает дверь и пропускает девушек вперед, просто потому что хорошо воспитан, а не потому что таким образом с ними флиртует. А я этого не понимала. Когда я была абсолютно здорова, ревновала его к каждому столбу.
Когда я сижу в инвалидном кресле, вижу, что для него не существует других девушек, кроме меня."
"Вот и сейчас он встает и отходит к ларьку на территории центра, чтобы купить мне сок. Я наблюдаю за тем, как две девушки оставляют свою бабушку и, перешептываясь, идут к этому ларьку вслед за Лешей. Одна из них что-то ему говорит, он ей коротко с улыбкой отвечает, берет в руки сок и возвращается ко мне, даже не оглядываясь на девушек. А они уже достают из карманов телефоны, чтобы нас сфотографировать.
Наверняка потом выложат в свои инстаграмы. Папарацци продолжают писать про меня, хоть уже и меньше. Так что Леша теперь тоже стал знаменит.
— Держи, — передает бутылочку мне в руки и садится рядом. — Наташ, холодно, застегни куртку, — и сам тянет молнию вверх, касается ладонью щек и ушей. — Надо было шапку надеть, заболеешь еще.
А я смотрю на него завороженно и тихо говорю:
— Леша, я так тебя люблю.
