— Ты же знаешь, что у меня нет никаких планов, кроме врачей и физкультуры.
— Родителям скажи, что мы уедем на выходные.
— Только ты и я все выходные? — удивляюсь с замирающим сердцем.
— Да. Только ты и я.
За девять месяцев наших возобновившихся отношений по понятным причинам кроме поцелуев у нас ничего не было. И сейчас, когда Леша говорит, что мы уедем куда-то на выходные, я эти выходные жду больше, чем ждала в детстве Новый год и день рождения.
Леша заезжает за мной в субботу днем сразу после моих занятий, повязывает на глаза повязку и куда-то везет.
— Почему мне нельзя смотреть? — капризничаю.
— Потому что это сюрприз.
— Но мы же еще едем.
— Ты не должна видеть дорогу.
Надуваю в недовольстве губы, но, естественно, на самом деле не обижаюсь. Чем дольше мы едем, тем сильнее я ерзаю в нетерпении на сиденье. Часа через два с половиной Алексей наконец-то паркует автомобиль.
— Мне уже можно снимать повязку?
— Нет.
Он выходит из автомобиля и помогает вылезти мне.
— Тут далеко идти, я тебя понесу.
Меня удивило, что Леша сказал не брать с собой инвалидное кресло. По его словам, я смогу передвигаться сама. Он привез меня в какой-то маленький домик, где мы проведем выходные у камина?
Алексей подхватывает меня на руки и куда-то несет. Когда человек ничего не видит, у него обостряются другие органы чувств. Я отчетливо чувствую влажный воздух, как будто мы у водоема. Слух улавливает крики птиц и скрип деревянных половиц, по которым ступает Леша.
Догадка закрадывается в голову, и я чувствую, как сердце начинает стучать с утроенной силой.
Я уже чувствовала раньше этот влажный воздух, слышала крики этих птиц и скрип этих половиц."
"— Мы пришли, — он аккуратно опускает меня на ноги, но продолжает поддерживать. — Ты плачешь? — удивляется, когда видит, как из-под черной повязки по моим щекам текут слезы.
— От радости.
— Догадалась уже?
Киваю головой.
— Ну снимай повязку.
Я быстро срываю с глаз черную ткань и наконец-то вижу ее — большую, белоснежную и самую красивую на свете: нашу яхту.
Но сквозь пелену слез в глазах я замечаю на ней одну деталь, которой раньше не было.
На белой поверхности золотыми буквами написано мое имя на английском — Natalie.
— Почему на ней мое имя? — удивляюсь.
— Потому что она твоя.
Я в недоумении поворачиваю к Леше голову.
— В смысле моя?
— В прямом. Это твоя яхта, Наташа, я дарю ее тебе.
— Но… — в шоке моргаю глазами. — Как? — только и могу вымолвить.
Леша с улыбкой вытирает с моих щек слезы.
