— И я тебя люблю, малыш, — целует меня в губы. — Сильно-сильно люблю.
Девушки продолжают перешептываться, глядя на нас, а я чувствую себя счастливой от того, что рядом со мной такой внимательный, заботливый и любящий парень.
Через два месяца, когда я уже перестаю верить, что терапия этого центра способна помочь, у меня получается пошевелить пальцами на ногах. Это происходит на утреннем занятии в зале лечебной физкультуры. Я лежу на коврике, упершись в него локтями, выполняю поручения врача, как вдруг мои пальцы дергаются.
Сначала я подумала, что мне показалось, померещилось, но потом я смогла подвигать ими вниз-вверх еще раз.
— Получилось? — врач Семен Аркадьевич, кажется, сам не верит своим глазам.
Я не могу ответить голосом, потому что горло сдавил ком, а из глаз побежали слезы, поэтому просто быстро киваю головой, параллельно продолжая двигать пальцами.
— Умница, какая же ты умница, — мужчина в сердцах обнимает меня.
Мне немного меняют программу лечения, теперь делая акцент на разработку стопы.
Еще через три недели у меня получается пошевелить ступней полностью, а затем, сидя на коврике, слегка сдвинуть правую ногу в сторону.
Я впервые в жизни вижу в Лешиных глазах слезы, когда я при нем начинаю потихоньку шевелить ногами, правда, все еще оставаясь в сидячем положении. Но для меня и это большой прорыв.
— Наташа, — он спешит заключить меня в свои объятия. — Вот видишь, все получилось.
Я снова от радости плачу в его плечо.
— Мы поставим тебя на ноги полностью.
Ты снова будешь ходить по подиуму.
Я безоговорочно и во всем верю Леше, но сейчас он ошибся. Через полгода я научусь стоять без посторонней помощи, делать небольшие шаги, но все-таки не ходить полноценно, и уж тем более по подиуму. Но даже такой результат будет для меня успехом.
В конце апреля я покидаю реабилитационный центр и возвращаюсь в Золотой ручей. Ко мне домой снова начинают ходить врачи, чтобы не потерять достигнутый результат и, может быть, приобрести новый. Постепенно у меня получается передвигаться все лучше и лучше, а в какой-то момент даже получается спуститься с лестницы.
Правда, приходится обеими руками опираться на перила, а Леше идти рядом, чтобы в любой момент поймать меня. Но все-таки я делаю это — сама спускаюсь по ступенькам.
— У меня для тебя сюрприз, — говорит мне Леша в один из вечеров перед тем, как уйти к себе домой.
— Какой? — заинтригованно спрашиваю.
— Увидишь. На субботу и воскресенье ничего не планируй.
