Моё пост-имаго

Разумеется, все эти перемещения по Габену были возможны лишь после окончания шквала, а пока что доктор Доу всего лишь отправил послание мистеру Келпи по пневмопочте, в котором попросил его подготовить самый большой из всех имеющихся у него фонарей для привлечения Чернильных Червоточцев. Почти сразу после этого часы в гостиной отбили полночь, и началась трансляция.

«Таинственное… Убийство…», – сообщил низкий тяжелый голос, и после этого аудиодрама, как назвал радиоспектакль констебль Бэнкс, поглотила Джаспера Доу целиком.

На целых полтора часа он утонул в шуме дождя, отзвуках грома, грохоте выстрелов и скрипе половиц. Он почти не шевелился и не дышал, завороженно глядя в черный рог радиофора. Это действительно была леденящая душу история. Мальчику стало так жутко, что порой ему казалось, будто эти страшные звуки раздаются в их доме – или над головой, в комнатах, или сбоку, в кухне. В какой-то момент Джаспер поймал себя на мысли, что пытается вспомнить, запирала ли миссис Трикк заднюю дверь после того, как отправилась в свой флигель…

Трансляция завершилась, но эхо от последних слов истории висело давящим и тревожным облаком в гостиной дома № 7 в переулке Трокар.

Джаспер пребывал в каком-то полусонном состоянии, но сон этот был не вялой муторной дрёмой, когда не понимаешь, что происходит, а все кругом кажется странным, но и только. Это было словно пробуждение после кошмара, когда ты еще не до конца проснулся и пережитые эмоции крепки, как желудевый чай. Сердце мальчика тяжело билось, в горле пересохло, и ему удалось сглотнуть вставший в нем ком лишь через несколько минут после завершения вещания.

Дядюшка встал, выключил радиофор и вернулся в кресло. Весь его вид был откровенно скучающим. Джаспер даже не поверил своим глазам.

– Мне не понравилось, – сказал доктор Доу, увидев недоумение на лице племянника. – Я не понимаю.

– Как это? Чего ты не понимаешь?

– Я не понимаю ажиотажа, вызванного этим шоу. Кругом столько афиш, люди в городе только и говорят о нем, но я так и не понял почему.

– Как, но там же… это же… он же…– Джаспер запутался в словах и замолчал.

– Для меня это просто жестокость ради жестокости, – сказал доктор и пояснил: – Я видел столько жестокости в своей жизни, Джаспер, что меня очень трудно удивить. Какая-то из нее была оправданна, но чаще всего нет. Я собственными руками отрезал живую, здоровую ткань человеческих органов, не затронутую болезнью, только лишь для того, чтобы купировать путь для заражения.