Моё пост-имаго

Я – куколка, которая может читать газету, торговаться с булочником или обмениваться сплетнями о новых веяньях моды от мадам Клерару. Но при этом я остаюсь простой оболочкой. Недозрелым чешуекрылым.

- Почему тогда вы все эти годы прикидывались человеком?- спросил доктор.- Почему не завершили цикл?

От этих слов мистера Келпи передернуло. На его лбу проступили капельки пота. Он привычно потянулся в карман за платком. Промокнув лоб, бабочник заговорил, и его слова прозвучали очень мрачно:

- Внутри меня сидит… существо.

Его зовут не Келпи. Я думаю, его вообще никак не зовут. Я жил с ним с того самого момента, как впервые открыл глаза. Вы с ним не знакомы, он вам не друг – он вообще никому не друг. Если бы вы с ним встретились, вы бы не стали обсуждать погоду, сорта помады для волос или повышение цен на нафталин. Он бы набросился на вас и разорвал в клочья, или сожрал – принялся бы отрывать от вас по кусочку, пока вы кричите от боли и истекаете кровью. Это существо не человек, и мерить его стандартными для людей мерками нельзя, вы для него – обед, не более. Лучше его никому не видеть, и я не даю ему пробудиться. Вы спрашиваете почему, доктор? Почему я не выпускаю его? Но я ведь тоже хочу жить, понимаете? Лекарство Гиблинга – это снотворное для мотылька. Когда он вылезет, я умру. Келпи исчезнет навсегда. Он сбросит меня, словно старую линялую шкуру…

Мистер Келпи замолчал, оборвав свой ответ резко, будто одним движением захлопнул дверь. Джаспер сидел с открытым ртом – это стало входить у него в привычку, но вовсе не из-за отсутствия манер, а по причине сугубо диковинности и дикости происходящего.

- У вас одна пищеварительная система?- спросил доктор Доу.- А сердце – одно, или внутри бьется еще одно? И вообще как…

- Дядюшка!- укоризненно воскликнул Джаспер.- Ты смущаешь мистера Келпи.

Мистер Келпи печально улыбнулся.

- Я в любом случае не смог бы ответить на ваши вопросы, доктор. Так как и сам не знаю. Мне нужно довольно много есть, и тогда насыщаемся мы оба – мотылек забирает часть себе.

Единственное, что он терпеть не может – это чай.

В гостиную вошла миссис Трикк, поставила на стол поднос с печеньем и, одобрительно поглядев на мистера Келпи, сказала: «Рада, что вам уже получше, мистер Келпи», – после чего вновь отправилась на кухню. Ее появления ни доктор, ни его племянник и вовсе, казалось, не заметили.

- Я до сих пор ничего не понимаю,- сказал Джаспер.