Мое проклятие. Право на счастье

Бледная и какая-то помятая, она тем не менее была тщательно, подчеркнуто аккуратно одета и выглядела вполне вменяемой. По крайней мере не плакала, уже хорошо. На ее фоне Летта казалась особенно шумной и легкомысленно-беззаботной. Прелестной легкокрылой бабочкой, что весело кружит вокруг умирающего бесцветного мотылька.

У северных ворот уже поджидали всадники, один из которых держал перед собою в седле закутанную в плащ женщину. При виде нас он мгновенно соскочил с коня и осторожно помог спешиться своей спутнице.

– Тисса, – рванулась к дочери Стана.

– Нет, – стегнул ее резкий окрик мага, и нара Хард, прижав руки к груди, застыла на месте. – Сейчас она заснет, – продолжил Вольпен, перехватывая девушку и поднимая ее на повозку. – До вечера не приближаться, не трогать, не будить. А там посмотрим.

– А что здесь делает Тисса, мама? – зазвенел удивленный голосок Летты. – Она с нами поедет? Почему? Она больше не наложница? Прогневала саэра, и он от нее отказался? Вот ненормальная!.. А как же я? Вдруг господин теперь и меня не захочет взять из-за дуры-сестрички? Я же всем подругам рассказала… Никогда Тиске такого позора не прощу… никогда!

Вот так под истеричные вопли Летты, горестные вздохи Станы и презрительное хмыканье мэтра и началось наше путешествие.

Ехать предстояло четыре дня – вроде бы немного, к тому же дорога, вымощенная широкими плоскими плитами, оказалась ровной и удобной. На ночь мы собирались останавливаться на постоялых дворах, которые располагались вдоль тракта примерно на расстоянии дневного переезда друг от друга.

Скромных, но чистых и вполне приличных. Там можно было получить сытный горячий ужин, помыться и отдохнуть. Чего еще не хватает для комфортного путешествия? Разве что добрых спутников, с которыми приятно коротать время за неспешной беседой. Вот с этим как раз имелись проблемы.

Почти весь первый день Тисса проспала в глубине повозки. Вольпен так и не подпустил к ней никого, включая мать девушки. Меня удивило, что нара Хард безропотно подчинилась приказу мэтра, не попробовала хотя бы украдкой проверить, как чувствует себя ее дочь.

Сидела неподвижно и молчала, безразлично уставившись перед собой. Но я не стала вмешиваться и что-то говорить.

Летта ныла, бормоча гадости в адрес сестры, но приблизиться тоже не решалась. А после обеда и она затихла, наверное, выдохлась. Насупилась, нахохлилась в углу, как маленький злобный воробей, и лишь иногда бросала на Тиссу короткие яростные взгляды исподлобья.