Мое сердце

— Ах, Бирач, что бы мы делали в этом мире без друзей, — оказал он. — Наша семья теперь вздохнет, узнав, что вы помогаете нам в деле спасения Велвет.

В мыслях же Велвет возвращение на родину занимало одно из последних мест. Она была слишком счастлива сейчас, и, по мере того как воспоминания об Алексе отходили куда-то в самые дальние уголки ее сердца, ее душу все больше заполняла радость от любви к Акбару. Он любил ее всем сердцем, так к ней не вносился ни один мужчина в ее жизни. Он делился с Велвет гораздо большим, чем привык делиться со своими прочими женами и наложницами.

Для него она была оселком, на котором он оттачивал свои мысли и идеи. А ведь раньше он никогда этого ни с кем не делал. Велвет внимательно слушала своего мужа и многому научилась. Изредка она рисковала высказывать свои суждения или даже возражать ему, чего не осмеливался делать никто из окружения Акбара. К ней он прислушивался и, если находил в ее словах рациональное зерно, следовал ее советам. Это была любовь, построенная на взаимном уважении так же, как и на страсти, и уж чего-чего, а страсти здесь хватало. Акбар любил Кандру Бегум, свою английскую розу, и их любовь принесла плоды.

Ясаман Кама Бегум родилась во дворце своей матери на берегу озера в Кашмире, который был построен по повелению ее отца за те девять месяцев, что она провела в утробе матери, девятого августа 1590 года. Родила Велвет сравнительно легко, и хотя обычно при появлении на свет ребенка Могола присутствовал весь гарем, на этот раз были только Ругайя Бегум, Иодх Баи, Пэнси и две рабыни-прислужницы.

Остальные жены Акбара в ее дом в Кашмире приглашены не были.

Маленькую принцессу уложили в украшенную драгоценными камнями колыбельку и приставили к ней двух свирепого вида вооруженных женщин-охранниц. Она с рождения была крепкой, здоровенькой девочкой. Она росла и расцветала с каждым днем, с удовольствием сосала материнскую грудь, каждый раз стремясь выбрать из нее все до капли. Ясаман родилась удивительно красивой девочкой.

Тельце ребенка не было таким белым, как у Велвет, но и не таким бронзовым, как у ее отца. Ее кожа напоминала по цвету густые сливки; кудри темные, как у Акбара, но с золотым отливом, как у матери. Но что потрясало в ее облике, так это глаза. Ребенок родился с небесно-голубыми глазками, а когда девочке исполнилось шесть месяцев, они стали пронзительно-бирюзовыми.

Ясаман взяла все самое лучшее у своих родителей.