Я изо всех сил напрягла каждый мускул своего тела, понимая, что они обе наблюдают за мной, как гиены.
Эйлин быстро вдохнула.
— Констанс…
Она тоже не могла поверить в эту мелочность.
Но я могла.
Я поставила под угрозу самое важное в мире для Констанс — будущее ее сына. Для нее не было ничего важнее, чем безопасность Зака под ее присмотром.
Она отказывалась привносить в его жизнь опасные, неизвестные элементы, чтобы он не стал таким же, как его отец. Я понимала это, но мне это не должно было нравиться.
— О, ты не должна тоже это делать, Эйлин.
— Констанс сделала ударение на слове ""тоже"". — Эти люди здесь, чтобы помочь.
— Эти люди? — Эйлин почти вжалась в кресло, чтобы исчезнуть.
Констанс щелкнула пальцами.
— Дорогая, поторопись, пожалуйста. Через час у нас дегустация тортов.
К черту все это.
Я не хотела, чтобы она видела, как я сломалась.
Я одарила ее своей самой яркой и счастливой улыбкой.
— Уже иду.
Собирая брошюры, я решила не говорить об этом Заку. Какой в этом смысл? Она бы осталась и после моего ухода.
Как бы я ни ненавидела Констанс, я не могла отрицать тот факт, что она по-своему обожала своего сына.
Каждые три дня она привозила ему порции его любимого огуречного салата, праздновала каждую его профессиональную победу и (по словам Даллас) даже добилась, чтобы полосу дороги, на которой погиб ее муж, переделали, чтобы Зак ее не узнал.
Я не сомневалась в ее преданности ему."
"Эйлин смущенно улыбнулась, не встречаясь со мной взглядом, и помогла мне разобраться со стопкой брошюр.
Меня пронзило неохотное чувство уважения.
Мальдивы.
Амальфитанское побережье.
Саутгемптон.
Места назначения не имели значения. Не имела значения и сама свадьба.
Простого напоминания о том, что Закари Сан больше не будет нуждаться в поводе для меня, было достаточно, чтобы волна отчаяния захлестнула меня.
— О, Эйлин. — Констанс нахмурилась на молчаливый и шокирующий акт сопротивления, но приняла стопку брошюр от своей будущей невестки. — Есть такая вещь, как слишком чистое сердце.
Непристойные люди воспользуются этим.
Я уловила ее скрытый смысл.
Должно быть, она видела меня в самом худшем свете.
Могла ли я винить ее? Я ворвалась в жизнь ее сына, проникла в его дом, пыталась обокрасть его и обменялась с ним оргазмами в обмен на юридическую помощь и кучу денег.
Вряд ли это можно назвать альтруизмом.
В то же время я поклялась выполнить свое обещание, данное на всю жизнь, — никогда не вступать в отношения. Никогда не становиться папой и Верой.
