За то, что она страдает той же фобией, что и Зак. За то, что она вступила в брак без любви. За то, что ей некому помочь справиться со своими страхами.
По крайней мере, Зак уйдет из нашего дома вылеченным.
Я поклялась в этом.
Констанс искала на моем лице хоть какие-то следы эмоций — печали, разочарования, ревности, — но не находила.
Она не знала, что наткнулась на ветерана в области эмоционального насилия, прошедшего двадцатитрехлетний курс обучения у Веры.
— Очень хорошо, мисс Баллантайн. — Она кивнула в сторону двери.
— Пожалуйста, уходите.
— Если вам нужно что-то еще… — Я ткнула большим пальцем в сторону коридора. — Я буду в гостиной, смотреть фильм.
Я намеренно раздражала Констанс, злясь на нее за то, что она контролирует Зака, зная, что у нее не хватит смелости заплакать перед ним.
Она проворчала.
— Не знала, что у вас сегодня выходной.
— Это не так. — Я прижала руку к груди. — Боже, Боже. Как некрасиво с моей стороны.
Хмыкнув, я вышла и размеренным шагом направилась в свою комнату, не позволяя упасть первой слезинке, пока не убедилась, что ее не услышат.
55
ФЭРРОУ
Зак так и не вернулся домой.
Я достала телефон, проверила время (десять тридцать, мать вашу?) и удержалась от того, чтобы написать ему сообщение, по той единственной причине, что он мне ничего не должен.
На самом деле я регулярно повторяла себе эту фразу с тех пор, как Констанс и Эйлин ушли три часа назад.
Он не твой парень.
Не твой муж.
Не твой. И точка.
Скоро он пообещает свои передние лапы кому-то другому в пушистом платье на поле пыльцы.
"
"Ты временна и незначительна. Перышко на ветру.
Я металась по комнате, как львица в ржавой клетке.
Ирония не покидала меня. В то время как нынешний муж Даллас заточил ее в золотую клетку, а она боролась за свободу, я сама добровольно попала в свою позолоченную тюрьму и не хотела ее покидать.
Было бы проще, если бы блеск и гламур привлекали меня. Я могу найти это в другом месте.
Нет, я жаждала мягких улыбок, которыми мы делились через всю комнату, мимолетных прикосновений и его притягательных слов утешения, каждое из которых было вырезано на моей коже, как татуировка.
Я обхватила пальцами подоконник и уставилась на сверкающий бассейн. Прозрачная вода мерцала под луной.
Все, что тебе нужно, — это окунуться.
Охладить бушующие гормоны и раскаленную ревность.
Я влезла в крошечный желтый бикини Даллас (""поскольку в ней я теперь похожа на болонью, засунутую в резинку""), взяла полотенце и, несмотря на мороз, спустилась вниз.
