Зак направился ко мне, излучая власть и богатство в темно-серых брюках и темно-кашемировом свитере, заправленном под черное пальто.
— У меня было несколько встреч в Вашингтоне. — Он засунул руки в карманы, его глаза блуждали по моему телу.
— В одиннадцать вечера?
Не твое дело, напомнила я себе.
Я должна была остановиться.
Мне нужно было остановиться.
С каких это пор я стала навязчивой подружкой?
— Остаток времени провел в разъездах, — признался Зак, остановившись на краю бассейна, всего в нескольких футах от него.
Я ожидала увидеть в его глазах голод. Вместо этого я увидела беспокойство. Опасную эмоцию, которой не было места в нашей компании.
Я изогнула бровь, стараясь не подавать виду.
— В твоей охраняемой машине?
Его губы слегка дрогнули.
— В обычном BMW.
— Живешь на грани.
— Да, когда я уверен, что тебя нет рядом, чтобы столкнуть меня с обрыва. — Он сделал паузу. — Мне нужно было подумать.
— О? — Глупая, идиотская надежда затеплилась в моей груди. Я хотела, чтобы он сказал: о тебе, о нас.
— Это новая концепция. Ты же знаешь, что это можно делать где угодно, верно? Даже не выходя из дома.
— Осьми, — предупредил он.
— Расскажи мне, о чем ты думал.
— В основном о сроках моего предстоящего брака. Как это согласуется с моим деловым графиком. Я сейчас приобретаю несколько технологических компаний, которые будут требовать моего внимания, пока я буду перестраивать их правления.
Я кивнула, делая вид, что его ответ не прорезал плоть и кости.
— Управление временем — это важно.
Тебе повезло, что у тебя есть Натали.
— Я не хочу говорить ни о Натали, ни о какой-либо другой женщине в моей жизни.
Он выглядел таким несчастным, и на какое-то мгновение я даже порадовалась его боли.
Почему только я должна страдать?"
"— Чего же ты хочешь?
— Чтобы ты поднялась наверх, приняла горячую ванну и надела хотя бы три слоя одежды, пока я не сошел с ума.
— Думаю, мне и здесь неплохо. — Я знала, что не наказываю никого, кроме себя, и все равно мне хотелось действовать. Подставить ему птичку.
Его пальцы подергивались, а терпение таяло.
— У тебя синие губы.
— Твое сердце черное.
— Фэрроу, — прорычал он, обнажив зубы. — Иди сюда прямо сейчас. Сейчас зима. Такими темпами ты окажешься в больнице.
— Какое ужасное неудобство.
— Фэрроу.
— Если тебе так не все равно, подойди и забери меня.
К моему удивлению, лицо Зака даже не дрогнуло. Он ступил на первую ступеньку бассейна, по щиколотку погрузившись в воду, и стал пробираться к шезлонгу.
