От поверхности бассейна густыми белыми облаками поднимался пар. Я нырнула с головой, пробив поверхность до самого дна и сделав целый круг, прежде чем вынырнуть на другом конце.
Я жадно вдохнула и наклонила голову к небу. Звезды заплясали по моему зрению, таяли друг в друге, превращаясь в лужицу слез.
Перестань жалеть себя. Они припасены для твоего дня рождения. Просто поплавай.
Я плавала. Пока мои мышцы не напрягались и не горели. До тех пор, пока мне не стало казаться, что мои конечности отваливаются и уплывают.
Круг за кругом. Пока, наконец, мой разум не прояснился.
Закончив, я запрыгнула на шезлонг в бассейне и закрыла глаза, не потрудившись вытереться. Неумолимый ветер лизал мое тело. Соски затвердели до онемения.
С моих волос на землю капала вода. Я сложила губы в строчку из песни, которую слушала каждую ночь на своей двухъярусной кровати в Сеуле.
Ребра — это не клетка. Это стены твоего дома.
Я сделала дрожащий вдох, отгоняя меланхолию.
Ты живешь в долг, Фэр.
Я не хотела, чтобы Констанс получила удовольствие, испортив мне жизнь.
Но что, если она права? — спрашивал крошечный голосок в моей совести. Что, если ты причиняешь ему боль?
Семя проросло в моем сознании, пустив корни в груди.
А как же ты сама? Этот человек причинит боль твоему сердцу. Победа над злой мачехой этого не стоит.
От одной мысли о том, что Эйлин будет в одном из этих пышных свадебных платьев, у меня в желудке забурлила кислота.
Как я буду справляться, когда придет время расстаться с моим личным демоном?
— Осьми.
— Его успокаивающий голос накрыл меня, словно кашемировое одеяло.
Каждый мускул в моем теле напрягся, но я не открывала глаз. Его уверенные шаги приближались, хлопая по тяжелому гранитному настилу.
Под топом бикини мои соски напряглись, а сердце пропустило дюжину ударов. От одного только звука его шагов у меня в животе поднимался жар.
И все же я отказалась показать ему, как я рада его возвращению.
— Что ты здесь делаешь? Холодно.
Правда? Я не чувствую ничего, кроме своего желания к тебе.
— Ты хочешь подхватить воспаление легких? — прорычал он.
— Ты мне не родитель.
— Нет, но я — самое близкое, что у тебя сейчас есть. — Его голос смягчился. — Посмотри на меня.
Я открыла глаза.
На него было больно смотреть. Слишком красивый, с его волосами цвета вороного крыла, смоляными глазами и разрушительной костной структурой.
— Где ты был? — Я не смогла сдержать язвительных ноток в голосе.
