Конечно, она не святой Антоний, способный творить чудеса. И не Бянь Цюэ. Или даже Фу Синь.
Нет. Посиделки в ледяной комнате внесут когнитивную ясность. И доказать, что я не изменился. Что я по-прежнему ничего не чувствую. Даже холода.
Я не заходил в камеру почти четыре недели, но температура все еще была на высоте.
Я шагнул внутрь в халате и тут же ощутил резкий укус мороза, разъедающего кожу.
Вот дерьмо.
— Что за… — прошептал я, закрывая за собой дверь, когда белый дым закружился вокруг моих конечностей, поднимаясь по телу, как плющ.
Мое зрение затуманилось. Я повернулся к накладным цифровым часам, чтобы посмотреть, сколько времени прошло.
Одна секунда.
Одна гребаная секунда.
Это что, шутка?
Я вздрогнул, с ужасом осознав, что мне холодно. Точнее, что я чувствую.
Мой нос онемел, слишком замерз, чтобы нормально вдыхать. Пришлось зажать его ладонями, яростно дрожащими, пока я переминался с ноги на ногу.
Мне было холодно.
Больно.
Я был живой.
Секунды шли с мучительной быстротой. Я начал прыгать вверх-вниз, сделал несколько приседаний, чтобы не замерзнуть.
Наконец-то я понял, почему Ромео и Оливер стали беспокойными, как только вошли в зал.
Наконец, когда по истечении трех минут прозвучал зуммер, я, пошатываясь, подошел к двери и толкнул ее.
Она не открылась.
Я хорошенько толкнул ее плечом, используя силу, которая обычно посылает ее в полет, сбивая стену. Она не сдвинулась с места.
Острая, горячая паника пронзила меня.
Человеческое тело не рассчитано на такую температуру дольше девяти — может быть, десяти минут.
А я уже достиг четырех.
Я попятился назад, набирая скорость, подбежал к двери и нанес круговой удар. Но все равно ничего.
Ужас и тревога захлестнули меня.
Ты умрешь и больше никогда не увидишь Осьми. Молодец, придурок.
— Думай. — Я зашагал, пытаясь собраться с силами. — Думай, думай, думай.
На двери не было замков — специально. Чтобы исключить возможность несчастных случаев.
Это означало…
Я стукнул кулаком по двери.
— Кто-нибудь?
Кто бы это ни был, он знал мое логово наизусть.
У них был открытый доступ к моему дому.
Я стучал кулаком, пытаясь пробить себе дорогу.
— Выпустите меня!
Я бы убил любого крепкого психопата, стоящего по ту сторону этой штуки. Я ломал голову в поисках подозреваемого, надеясь хотя бы мысленно увидеть его смерть, прежде чем скончаться.
К сожалению, у меня не было достаточно времени, чтобы составить список из двадцати лучших.
Отчаяние нарастало, когтями впиваясь в грудь.
Осталось пять минут.
