— Это правильное высказывание для моей личности. — Она вытерла руки о фартук своей униформы. — В любом случае, она тебе нравится?
Почему?
Тебе не все равно?
Я прикинулся дурачком.
— Кто?
— Одри Хафборн.
— Хепберн, — поправил я.
— Не твоя невеста. Она собрана и элегантна, как настоящая, но она явно несчастна. — Фэрроу наклонила голову. — И что? Ты на нее запал?
— Да, — солгал я.
Мне пришлось.
Она смотрела сквозь меня, глубоко в душу, о существовании которой я и не подозревал, и искала на моем лице то, чего никогда не найдет.
Эмоции.
— Она очень красивая. — Хмурый взгляд Фэрроу разгладился. — Блестящие волосы, красные губы, миндалевидные глаза…
— Ты лучше, чем это, — вмешался я, внутренне задаваясь вопросом, действительно ли она такая.
— Лучше чего?
— Описывать меньшинства через еду.
Она выглядела удивленной, но не защищалась.
— Я никогда не думала об этом в таком ключе.
Я изогнул бровь.
— Что бы ты почувствовала, если бы я сказал, что у тебя глаза как у блинчика?
Она откинула голову назад, фыркнув.
— Принято к сведению. Хотя…
— Да?
— К твоему сведению, я люблю миндаль. И блинчики. — Она застонала. — Боже, как я люблю блинчики. О-о-о-очень вкусные блинчики с шоколадной крошкой и миндалем.
Она была смешна. Совершенно не в себе.
И все же мои губы дернулись, борясь с улыбкой.
— Ты можешь идти.
Она прищурилась.
— Разве ты не собираешься поблагодарить меня?
— За что?
— За твою руку!
— Спасибо за мою руку? — Я моргнул, намеренно не понимая. — Ты не пришила ее обратно, Осьми.
Ты просто завернула ее в пленку.
— Ну и придурок же ты.
Она повернулась и вышла из ванной.
Ты моя.
Я позабочусь об этом.
— Не забудь убрать в зимнем саду для завтрака, — крикнул я ей. — Моя спутница оставила несколько крошек.
20
ФЭРРОУ
Поместье Сан сверкало к тому времени, когда я закончила свой первый день.
Конечно, я захватила несносный военный автомобиль Зака, чтобы покататься на нем, и перевернула каменный пенис на римской статуе в садовом лабиринте.
(Не то чтобы я была тем, кто сломал его в первую очередь).
Но в целом я оставила это место в лучшем состоянии, чем нашла, хотя оно и так было в идеальном состоянии. Ничего лишнего. Даже зубочистки не было.
Когда я распахнула тяжелые двойные двери и поплелась к своему древнему ""Приусу"", на экране блокировки высветилось: половина седьмого. Слишком поздно для того, чтобы спускаться по подъездной дорожке в кромешной темноте в любом другом городе, кроме Потомака.
