Могила для бандеровца

Чинил туфли, менял набойки, в том числе и ей. Значит, общались.

В пивном подвальчике Василий вытащил из кармана пиджака две больших сушеных рыбки, постучал ими друг о друга и, положив на газетку перед Осипом, весело спросил:

— Ну, по кружечке за знакомство?

— По кружечке, так и идти даже не стоило, — возразил старик. — Больше башмаков стопчешь.

— Намек понял, — засмеялся Василий. — Ограничивать себя не будем.

Осипу он изложил ту же «легенду», что «скормил» и начальнику уголовного розыска. Старые друзья, можно сказать, еще с детства.

Война разбросала, потерялись, а когда судьба вроде могла свести снова, выяснилось, что один погиб. Осип понимающе хмурил загорелый лоб с белой полосой от кепки, которую он надевал во время работы на площади козырьком назад. Его прокуренные коричневые пальцы ловко разделывали соленую рыбу. Он успевал и полоски рыбы в рот кидать и пережевывать, успевал и пивка хлебнуть, и новому знакомому ответить."

"— Лично-то я с твоим дружком знаком не был. Видал, когда приходил, несколько раз видал его.

Обходительный такой мужчина, вежливый и веселый. Все он с Иркой шутил да подначивал ее. Жалко мужика, но тут уж ничего не попишешь. Кому война кончилась, а кому она еще ох сколько кровушки попортит. А иному вон — и пулю припасла, проклятущая эта война.

— Кто его мог убить, а, дядя Осип?

— Кто ж их разберет, — вздохнул старик. — Может, и бандиты, которые золотишко из Иркиной сумочки вытащили или из комода. Не знаю уж, где она его хранила.

Может, старый полюбовник приревновал.

— А может, еще кто? — уловил незаконченность мысли Ивлиев. — Вы еще что-то хотели сказать?

— Ишь ты! — засмеялся Осип. — Тебе бы в той самой НКВД работать, вот бы ты всех врагов со своей хитрецой и переловил. Догадливый. Хотел, хотел. Только не знаю, с какого конца начать. Я ведь милиции не сказал ничего. Что, мол, напраслину наговаривать, а вдруг обознался? Затаскают потом, а людей уже не вернешь. Да и сами дознаются, на то они и уголовный розыск.

Правильно я говорю, Василь?

— Может, и правильно, — сделав несколько больших глотков из кружки, согласился Ивлиев. — Так вы мне-то скажите. На кого вы еще подумали? Кто еще мог убить моего друга с вашей соседкой?

— Коль ты так за друга своего, тебе скажу, — наклонился к Ивлиеву Осип. — В тот день, не скажу точно во сколько, приходил к Ирке мужчина. И сдается мне, что бывал он у нее раньше. Только не этим летом, а зимой или осенью, при фашистах еще.