Могила для бандеровца

Хорошо бы Татьяну встретить, только жалко девку. Жить у нее — опозорить совсем. Скажут потом, что ее жених бросил. Нужен другой вариант. Квартиру снять, комнату, так снова прибежит участковый и потребует прописку или временную регистрацию. В принципе можно и так, только не доводить до привода в милицию и штрафа за нарушение порядка проживания…»

— Слышь, землячок! — весело обратился к нему молодой парень в клетчатом картузе и полосатой тенниске. — С тобой за столик можно присесть?

— Валяй, — лениво кивнул Ивлиев, — причаливай!

— Морячок, что ли? — спросил парень, грохнув на стол две кружки пива.

— Что? — Василий наконец отвлекся от своих размышлений и посмотрел на незнакомца.

Симпатичное лицо, веселые серые глаза, но что-то в нем настораживало, портило общий положительный образ. Парень стоял, оперев локти о стол, и дербанил воблу, скосив глаза к носу. На пальцах наколки в виде перстней. Насколько Ивлиев разбирался в лагерной символике, этот весельчак отсидел пять лет и был вором."

"— Морячок, говоришь? — усмехнулся он.

 — Была мечта. Кто же в детстве не мечтал стать моряком, капитаном дальнего плавания? Стоять на палубе под солеными брызгами с трубкой в зубах и править кораблем, который несется под всеми парусами по волнам бескрайнего моря навстречу солнцу.

— Красиво! — с уважением произнес парень, посасывая рыбу и отхлебывая холодного пива. — Только порожняка много. Сразу видно, что моря ты не нюхал.

— Да ладно? — удивился Ивлиев.

— А то! — снова засмеялся парень. — По волнам нестись нельзя, по волнам корабль, как дельфин, ныряет.

То носом зароется, то выныривает из пены. Тяжело идет он по волнам. И уж точно в солнечную погоду не бывает хорошего ветра, чтобы гнать корабль. Солнечная погода — это штиль. И паруса висят как тряпки.

— Знаток, — улыбнулся Василий. — Плавал, что ли?

— Так я ж на море вырос. Бывало, что и в море ходил с рыбаками. А один раз даже на греческом судне удрать хотел в теплые страны. Поймали. — Парень вытер руку о штаны и протянул ладонь Ивлиеву: — Жорка! Одессит!

— Василий, — ответил Ивлиев, пожимая руку.

 — Мечтатель!

— Врешь, поди, — прищурился Жорка, снова отодрав полоску от спинки воблы и сунув ее в рот. — Взгляд у тебя цепкий. Мечтатели, те с открытым ртом сидят и глазами лупают бестолково, а ты людей знаешь.

Вдруг на улице за пределами пивного подвальчика послышался странный шум, в котором большую часть занимали звуки подъезжавших машин. Ивлиев не обратил бы на это внимания, если бы не реакция его нового знакомого.