Мои бывшие

Господи.

— Мир, что за хрень, — Руслан сдвинулся в сторону, загораживая меня собой. — Ты комнату с кухней перепутал, — его голос спокойный, но вижу напряженную спину, всю в блестящих бисеринках пота.

Огляделась в поисках своего платья — вон там, валяется мятый комок.

Далеко.

И белья не видно, а мне шевельнуться страшно и привлечь внимание.

— Нет, это ты перепутал, Рус, — Мирон шагнул в комнату. — Давно ты ее трахаешь? Давно, — сам себе ответил. — Выйди. Штаны только надень.

От его голоса дрожь пробрала — такой он пустой, холодный.

— Мирон, — невольно подскочила, забыла, что и голая, и что у него нож — это просто в голове не укладывается. — Ты сам сегодня что сделал? Я тебя ждала, а ты подослал друга, — высунулась из-за Руслана. — Кого ты теперь обвиняешь?

Может, правда, это его право — обвинять, он меня домой привел, а я тут с Русланом, на платье его сестры, но…

— С тобой потом разберусь, — бросил, не глядя. — Рус, выходи.

Руслан неспешно нагнулся.

Мирон ждет, прислонился спиной к стене. Вертит нож в руке, смотрит на лезвие.

— Положи это, — попросила и голос сорвался. — Чего ты этим добьешься? — смело вышла из-за Руслана. Напугана, но не верю, что Мирон может сделать такое — на лучшего друга наброситься, на меня.

Он поднял голову, встретились взглядами — и я на месте замерла, так жадно он еще никогда не смотрел, даже сегодня на балконе, когда я руку могла протянуть — и его коснуться.

Пока Руслан вжимал меня в перила.

Его взгляд скользнул на голую грудь, и соски вмиг затвердели, Мирон чуть наклонил голову, и я невольно плотнее сдвинула ноги. И проклятая волна жара медленно растеклась внизу живота.

— Надо успокоиться, — сама не поняла, что говорю, насколько эта банальность сейчас звучит глупо. Но из головы разом пропали все логичные мысли, эта ночь просто сумасшедшая.

Шагнула еще ближе.

— Успокоиться? — переспросил Мирон с усмешкой. Нож с негромким стуком упал ему под ноги. Мир рывком подался вперед, на меня и схватил за талию, дернул на себя.

"На груди расцвели засосы, ими меня его друг украсил. Мирон наклонился и носом вжался в мою шею, замер.

То, что происходит — неправильно, я пять минут назад стонала под Русланом. Но даже не дернулась, когда ощутила горячие губы на коже, и сглотнула протест, когда Мирон прикусил шею.

Лизнул языком.

Его руки с талии скользнули на бедра, сжали голые ягодицы, под его напором встала на носочки.