"
"В углу нашлось место для нашей одежды, голые стены спальни украсили гобелены, которые, ворча, выдал мне ярл, ведший учет разному добру, привезенному из походов. На деревянные, рассохшиеся кресла положили валики, также набитые шерстью. А в комнате, предварявшей спальню, поставили дополнительный жар с камнями и скобами по моей задумке, а также стол и удобные лавки и сундуки, куда переехали мои снадобья. Даже отхожее место мне удалось привести в порядок — деревщику я заказала плотную крышку, прикрывшую дыру в каменном полу, с которой поддувало и пахло, и ширму.
А в угол поставили самую большую лохань из всех, мной найденных, да еще и по читанной в одной из книг традиции, настелила туда крепкий кусок ткани, чтобы телу было приятно.
Роскошь… которую я смогла позволить себе впервые в жизни. И теперь с интересом ждала слов своего мужа.
Не нахмурится ли на самоуправство? Не заявит ли, что Ледяному королю не пристало жить как изнеженной деве? Но он только кивнул.
— Мне нравится.
А затем стянул сапоги, жилет и кожаные доспехи и посмотрел на меня с искрой в глазах.
И сказал несколько насмешливо и мягко:
— Омой меня.
Дрогнула, вспомнив ту ночь, когда впервые услышала эти слова. И губу прикусила, чтобы не расплыться в неуверенной улыбке.
И хорошо, что у меня была небольшая передышка, чтобы вспомнить снова… Как это быть женщиной, которая трогает своего мужчину.
Ворон разделся полностью, все также поглядывая на меня, а я сняла и накидку, и синее платье, оставшись только в нательной рубашке до колена, украшенной традиционной северной вышивкой — резкие копья веток, перемежавшиеся нежными завитками, в которых можно было угадать весенние листья.
Жарко сделалось… верно от того, что очаги в наших комнатах растопили на славу. Или тэо внутренний жар меня обуял?
С расслабленным выдохом Эгиль опустился в лохань, так что над водой с добавленными в нее травами остались только его плечи и колени — высок был мой король — ну а я взяла тряпицу и почти робко прикоснулась к его шее, отводя в сторону плотную косу.
Короны с нас были сняты прежде и отправлены в сокровищницы, и в комнатах теперь остались лишь мужчина и женщина…
Мужчина, недвусмысленно дающий понять, насколько ему нравится происходящее здесь.
И женщина, что только-только ступила на хрустальный мост, ведущий пока в неизвестность.
Я дотрагиваюсь влажной тканью до его щек, выпуклых губ, широкой переносицы, вынуждая закрыть глаза — пусть не смотрит! мне и так достаточно того, что здесь происходит… даже слишком.
