— Колдуньи не горят, — прищуривается, пытаясь найти во мне слабость или признак лжи.
Не пытайся.
Ты никогда этого не умел.
— Дай мне седмицу, — приникаю к нему всем телом.
— О нет, — в его взгляде теперь только подозрение. — Слишком долго.
— Хорошо, — говорю торопливо, — сутки. Я должна попробовать спасти невинных. И если не получится… я хотя бы буду знать, что попыталась. И сама вложу тебе в руки меч, стану рядом с тобой. А если захочешь… — провожу ногтями по его шее, старательно подавляя тошноту, — то и лягу…
Он облизывает пересохшие губы и тяжело дышит, раздумывая.
Я же, воспользовавшись временным замешательством, отхожу прочь. И иду в сторону крепостных стен — так медленно, как это вообще возможно.
Бежать нельзя. Как и оборачиваться. Я знаю воинов — выпустят стрелы или подымут на мечи. Из страха или ожидания предательства…
Как и защитники крепости. Ведь тоже могут…
Иду.
Между окончанием лагеря и стеной — фатов двести пустого камня, местами подернутого известью. У меня ни оружия — я даже скидываю короткий плащ и поднимаю руки, чтобы показать это каждому — ни уверенности, что кюне откроют.
Ни короны, чтобы приказывать.
Ни возможности повернуть назад…
Но я собираюсь зайти в эту крепость чего бы мне ни стоило.
И да помогут мне все известные боги.
ГЛАВА 8
Я медленно, как во сне, отступила и аккуратно закрыла дверь. Огляделась…
В коридоре все по прежнему. Давящая тишина и пустота, потому как никто не рискнул подняться вслед за мной после моей отповеди.
Снова открыла дверь…
Ничего не изменилось.
Комната с задернутыми шторами. Почти потухший жар. Кровать.
И мой умирающий муж на ней.
Внутри всколыхнулось. И слиплось в комок в горле то, что произошло за последние несколько часов. Я все сглатывала его… сглатывала — и никак не могла проглотить.
Мое далеко не победное шествие под стены крепости и — удивительно — то, как быстро я туда попала.
Запах смерти и разложения внутри… потому как жители слишком боялись жечь костры — ведь таким образом осаждавшие узнают, сколь многих они потеряли.
Три пошатывающихся воина из личной охраны Ледяного короля, среди которых я с изумлением едва узнала ярла Клеппа — обросшего, бледного, будто состарившегося на десять лет.
И путанные, жалкие объяснения."
"Оказалось, что Эгиль и его отряд и верно отправились прочь, когда Сердце Ворона пало — выручили всё и всех, что возможно, разнесли по северу и гонцов, и верных людей… А сами двинулись в мою сторону, в Ястребиную крепость.
