Невнятный глухой стон, что родился в тяжело поднимающейся груди Ворона. Он отразился от стен и впитался в мое сердце вместе со вздохом.
Я сморгнула слезы и провела руками над телом мужчины.
Легенды сказывали, что руки короля и королевы и без особых даров обладали такой исцеляющей силой, что доступна только альвам. Что чем больше любви и приязни ты испытываешь к человеку, тем вероятней твоя помощь. И видят боги, я готова была сполна налить своей любви в кубок, но… ни одно колдовство быстро не подымет после таких ранений.
После того, как стержень силы истлел.
Да пусть будет долго! Я буду воевать за каждый час!
До вечера я хлопотала над мужем. Всё, что нашла в крепости и собственном заплечном мешке использовала, почти все силы и слова истощила, все заклинания и заговоры вспомнила…
А вечером за мной пришли.
— Кюна, — ярл Клепп говорил тихо, — Посланники чужаков требуют вас на стену.
ГЛАВА 9
— Останьтесь внизу.
— Но кюна…
— Останьтесь внизу. Все, — голос делается резче.
А потом я обращаюсь непосредственно к ярлу Клеппу, — Вы все еще видите во мне рабыню, раз не исполняете приказы сразу?
— Я все еще хочу защитить свою королеву!
Злится. Пусть злится — злость есть порождение жизни.
— Они бы выстрелили мне в спину, если бы хотели убить. На стене со мной ничего не случится, так что хватит спорить. И отзовите этих несчастных созданий, что взяли в свои руки луки и мечи — впервые в жизни ведь, да? Они бесполезны. И, даже переодевшись в доспехи, не имеют устрашающий вид.
Я поднимаюсь на стену одна.
Щербатая каменная лестница то и дело осыпается под моими ногами, но я не смотрю под ноги — только вперед.
Выдыхаю.
Это даже красиво… Закат, скорая смерть и несколько темных всадников на фоне багрового неба. И почему я никогда не смотрела на закаты?
В них жизни не меньше, чем в рассветах.
— Я жду от тебя приятных мне вестей, Эсме, — кричит мой брат снизу.
Надо отдать ему должное — с непокрытой головой. Сидит на коне. И воины без щитов и вскинутых луков.
Убить их сейчас — не по воле богов. Но не это меня останавливает…
С Оддом у меня есть маленький, но шанс договориться.
Со сбившейся в темную тучу озлобленной толпой там, позади — нет.
— Мне нечем тебя порадовать. Никто не будет ждать тебя с распростертыми объятиями.
Я допускаю в голосе сожаление, а сама думаю.
Думаю на протяжении всего этого дня… но именно сейчас начинает вырисовываться что-то совершенно безумное.
