Мой граф

Я сама решу, когда быть соблазнению, если это вообще когда-нибудь случится. Быть может, через несколько лет…

– Лет? Но это ужасно долгий срок.

Она пожала плечами, сделала еще глоток вина, и они вместе молча принялись наблюдать за пляшущими языками пламени.

– Люди могут жить воспоминаниями, знаешь ли.

– Терпеть не могу так делать. Реальность намного лучше.

– Я знаю, мы провели вместе несколько интимных минут, и это было воистину чудесно, но я намерена следовать своему плану и отправиться в Париж. – Она позволила себе чуть приподнять уголки губ.

 – Следует признать, ты нашел весьма действенный способ удержать меня в Англии. Но это только временное отвлечение, и, как я уже говорила тебе в таверне, я понимаю твою стратегию, если это была она.

– Я польщен, что ты считаешь меня настолько умным, но это была никакая не стратегия. – Взгляд Грегори был серьезен, когда он поднял руку, чтобы убрать у нее с лица длинную прядь волос. – Это произошло спонтанно. И я первый готов признать это, хоть мне и не следовало бы.

Но такое просто неизбежно, когда леди и джентльмен волею судьбы оказываются вместе, не говоря уж обо всех ожиданиях Берти насчет нас. – Он чуть приподнял плечо, потом опустил его. – Иными словами, я понимаю твою мысль. Развлечение есть развлечение, а планы есть планы. И эти двое никогда не сойдутся.

– Я… я рада, что ты понимаешь. – Она сдвинулась на несколько дюймов вправо, подальше от него.

– А ты восхитительна, даже в мужской рубашке. Особенно в мужской рубашке. – Он взял ее свободную руку и сжал.

 – Ты говоришь так, как будто у других леди есть некий секрет, которого нет у тебя, и у них он действительно имеется, это так. Но ты гораздо интереснее именно такая, какая есть. Тебе не нужны никакие секреты.

– Должна признаться, я их терпеть не могу. – Пиппа осторожно высвободила свою руку и обхватила ею бокал. – И как давно ты научился вить из женщин веревки?

– Это не самоцель, – ответил он. – Но правда, что мне как-то никогда не приходилось искать женского общества.

– И ты говоришь не о своей матери и сестрах, так ведь?

– Нет, – с кривоватой улыбкой признался Грегори.

 – Не о них. Хотя если присовокупить их ко всему прочему, то женского общества у меня столько, что и не знаешь, что с ним делать. – Он широко ухмыльнулся. – Даже в Америке, где я по большей части скрывал, что являюсь богатым графом, мне не было проходу от женщин.

– Бедняжка. – Пиппа оприходовала уже половину своего бокала. По рукам и ногам начало разливаться приятное тепло.