Мой граф

– Другими словами, если это произойдет, ты начнешь небольшую революцию, – пробормотал он.

– Вот именно. Кто знает? Может, еще какая-нибудь леди в схожем положении последует моему примеру, наплюет на условности и совершит что-нибудь замечательное и неожиданное.

– И если это «что-нибудь» будет включать в себя марципан, тем лучше, – присовокупил он.

– Не насмехайся надо мной, Грегори. – Халат соскользнул у нее с плеча.

– И в мыслях не было. Я сказал о марципане в метафорическом смысле. – Он подтянул ее рукав выше и похлопал по нему.

 – Нечто сладкое, декадентское, легкомысленное, однако совершенно необходимое для счастья.

В его голосе опять зазвучала хрипотца.

– Знаю, ты шутишь, но на самом деле ты прекрасно описал, почему мне нравятся сахарные скульптуры. – Пиппа протянула руку, взяла свой бокал, сделала глоток, потом поставила его. – Хочешь вина? – спросила она через плечо.

Грегори покачал головой:

– Не думаю. – Но он казался каким-то рассеянным, словно больше уже не слушал Пиппу.

– Грегори? С тобой все хорошо?

– Кажется, я переоценил свои силы.

Твои женские прелести определенно влекут меня.

Она резко повернулась к нему и подмигнула:

– Вот и хорошо. Поделом тебе. И не подумаю никуда уйти. Соблазняйся.

– Отлично. Но я продержусь дольше тебя.

– А я точно знаю. Потому что примерно секунды через три ты в гневе умчишься отсюда в гардеробную.

– Что ты имеешь в виду?

– Я не смогу отвезти тебя в Плимут.

– Что? – Желудок у Пиппы так и ухнул вниз. – Ты же сказал…

– Я сказал, что не верну тебя домой.

Но я не говорил, что буду способствовать твоей поездке в Париж. Даже при всем том, что ты сказала, даже если ты научишься стрелять из пистолета, я по-прежнему считаю, что это небезопасно. Тебя разоблачат, Пиппа.

– Но ведь до сих пор не разоблачили? – Она пришла в возмущение.

– Нет, не разоблачили.

– И эти две недели будут отличной практикой. – Гнев начал накапливаться в ней, как пар в закрытом наглухо чайнике.

– Этого мало, – отчеканил Грегори. – Ты будешь беззащитной женщиной в чужом, незнакомом городе, и совесть ни за что не позволит мне оставить тебя одну в морском порту…

Она вскочила с кровати.

– Я же просил тебя не перевозбуждаться. Что все это только предположения.

– Я услышала только слово «перевозбуждаться». А потом подумала про твой торс и мускулы на руках!

– Я в этом не виноват. – Он спрыгнул с кровати следом за ней. – Вместо этого я предлагаю тебе жить в Лондоне с моими родными, и мы наймем тебе в наставники какого-нибудь кондитера.