Мой граф

Она обхватила его руку, массирующую ей грудь, и с каждым вращением таза чувствовала, как он капитулирует чуть больше, пока наконец вновь не повернулась лицом к нему. Затем Пиппа без труда расстегнула ширинку и спустила панталоны. И тут же отвлекла его новыми поцелуями, на этот раз в окаменевший живот.

Какой же это был приятный способ хоть немножко взять верх над Грегори.

– Боже, ты убиваешь меня, – пробормотал он, когда его вздыбленная плоть вырвалась на свободу. – Прекрасная, бесподобная.

От этих слов сердце Пиппы смягчилось, но только чуть-чуть, потому что в его голосе она услышала такое…

Что происходит с тем надменным Грегори, которого она знает?

Она боялась, что слишком увлекается.

Но не успела подумать что-то еще или поцеловать его куда-то еще, как он дернул ее за локоть вверх. Не сильно, но твердо.

И теперь уже Грегори поцеловал ее, а не наоборот. Поцелуи его были сдержанными, дразнящими, и, когда она потянулась, чтобы дотронуться до него, он отвел ее руку.

– Я позволял тебе думать, что ты имеешь преимущество, – прошептал он.

 – Приготовься усвоить урок.

– Вот уж не думаю, – возразила Пиппа, но испугалась. Между ног у нее было горячо и мокро. Грудь томилась в ожидании ласк, а рот жаждал приглашения его языка.

Голый, как в день своего появления на свет – и более привлекательным Пиппа его еще никогда не видела, – Грегори забрался к ней на кровать и потянул ее на себя. Пиппа приземлилась ему на грудь, и он пригвоздил ее, обхватив ногой под коленками. Секунду спустя он перекатился, и она оказалась под ним.

Пиппа попыталась оттолкнуть его, но он держал ее крепко.

– Нет, – сказала она. – Ничего у тебя не выйдет.

– О, в самом деле? – Он скептически вскинул бровь.

– Не двигайся, – приказал Грегори.

Как будто Пиппа могла. Ее ноги были в крепком, надежном плену. Он протянул руку вправо и взял бокал с вином, капельку которого затем влил в углубление пупка.

– Я же сказала, что ничего не выйдет. – Но втайне Пиппа трепетала от его действий.

Грегори обвел языком крошечную лужицу бордово-красного эликсира, при этом поглаживая бедра Пиппы.

Она приподняла живот ему навстречу, желая большего. То, что он делал с ней… это была пытка, утонченная, изысканная пытка. Наконец он слизал вино языком и стер остатки губами.

Это придало поцелую, которым он приник к ее губам, дополнительной сладости. Его твердый мужской торс накрывал грудь, ноги твердо удерживали ее ноги, и он подцепил левое колено локтем и высоко поднял его.