Мой граф

Медная лохань уже стояла перед огнем.

– Мы сейчас быстренько принесем еще, – сказал один после того, как они вылили воду в лохань.

– Не нужно, – ответил Грегори. – Этой воды вполне достаточно, чтобы помыться.

– Хорошо, милорд, – хором отозвались они и поспешно ретировались, прикрыв за собой дверь.

Пиппа схватилась за ручку двери.

– Я тоже ухожу, чтобы помочь мистеру Доусону. Когда я вернусь, ты уже помоешься, и, если тебе понадобится помощь с сюртуком и шейным платком, я помогу. – Щеки ее порозовели.

Грегори не мог устоять, чтобы не подначить ее после того, как она с ним обращалась.

– Мистер Доусон может подождать, – заявил он. – Ты должна помочь мне вымыться. – Он скинул халат, поставил в лохань вначале одну ногу, потом вторую.

Пиппа на секунду оцепенела, затем устремилась в гардеробную.

– Что ж, прекрасно, – холодно проговорила она. – Принесу мочалку и мыло.

Он понаблюдал, как она заспешила прочь. У девчонки есть характер. Когда она вернулась с банными принадлежностями, он попросил:

– Намыль мне мочалку, хорошо?

Ее глаза расширились.

– Ты дразнишь меня и прекрасно знаешь это, Грегори Шервуд. – Она швырнула ему мыло и полотенце и кинулась к двери.

– Дразню? – прокричал он ей вслед. – Но ты же сама назвалась моим камердинером!

Она остановилась, но не обернулась.

– Ты всегда так себя вел, когда я была твоим лейтенантом. Ты знал, что я помешана на тебе, и заставлял делать что-нибудь страшное, к примеру, пробежать через двор какой-нибудь злой старой карги в деревне.

Ты бросал мне вызов с совершенно непроницаемым, ничего не выражающим лицом. Что ж, этот вызов я не принимаю. Я больше не хочу быть твоим камердинером.

– Вполне с тобой согласен, – сказал он, намыливая живот. – На самом деле он мне не нужен.

Она по-прежнему не смотрела на него, и это заставило Грегори осознать, как, должно быть, трудно было ей этим утром играть роль невозмутимого, но умелого камердинера.

Его гордость отступила.

– Ох, ну ладно.

Я прошу прощения, если оскорбил тебя вчера вечером. Я понимаю, почему ты обращаешься со мной так холодно, и не виню тебя. Если это хоть немного тебя утешит, твое унижение от того, что я взял над тобой верх, и вполовину не так мучительно, как мое расстройство от того…

– Что я больше не могу прикасаться к тебе. Я не пойду против твоих желаний.

– Думаю, мне больше не следует видеть тебя обнаженным, я имею в виду после этого твоего купания.