Мой граф

 – Считай этот мой интерес к тебе – и мое откровенное признание в этом – прощальным подарком мужчине, который любит командовать.

– Не всегда, – отозвался он с горячими искорками в глазах.

Она покраснела в ответ.

– Ты же знаешь, что я не остановлю тебя. – Тон его был совершенно серьезным. – Потом ты можешь пожалеть. Я-то уж точно пожалею. Но…

– Хватит разговоров, – с улыбкой прервала она. – Я беру дело в свои руки, так что наберись терпения. Все будет хорошо, вот увидишь.

– Твоя забота обо мне крайне приятна, но, заверяю тебя, вовсе не обязательна.

И тут она мягко, но уверенно взяла в руку и стала гладить затвердевший член. Это было так приятно. Не просто приятно – божественно. И его теплые, нежные чувства к ней еще больше возросли при виде того, с каким любопытством и недрогнувшей решимостью она делает то, что ей хочется сделать.

– Я не закончила, – предупредила она.

– А я и не возражаю, – отозвался Грегори.

Она стала мыть ему ноги и обхватила член мыльной ладошкой.

– Мне нравится смотреть на тебя вот так, чувствовать тебя вот так, – пробормотала Пиппа.

– Сейчас я в твоем полном распоряжении, – прерывисто прошептал он и схватился руками за крышку бюро позади него.

Пиппа вернулась к его плоти, лаская ее так основательно, что он отвел ее руку в сторону.

– Ты не знаешь, что ты делаешь… куда тебя это заведет.

– Мне все равно, – ответила Пиппа, – куда бы это ни привело.

И она вернулась к своим манипуляциям.

Что ж, прекрасно. Грегори раздвинул ноги, запрокинул голову и позволил удовольствию завладеть им целиком. Он представления не имел, как такая неопытная девушка, как Пиппа, могла довести его до самой потрясающей, самой сильной в его жизни разрядке. Но каким-то чудом ей это удалось. А потом она стояла, в оцепенелом изумлении наблюдая за ним, а он опустил голову и снова закрыл глаза.

– Боже, – выдохнул он. – Как же остальной день сможет состязаться с этим?

Ее смешок был нервным.

– Я рада, что тебе понравилось.

Он поднял на нее глаза и вскинул бровь.

– Понравилось? Это преуменьшение века. Я целый день не смогу ни о чем больше думать. Кто бы мог вообразить, что я буду умирать от вожделения к своему дерзкому камердинеру?

– Я не говорила, что мы будем делать это снова.

– Я тоже этого не говорил.