Мой граф

Но экипаж замедлил ход, а потом и вовсе остановился. Мистер Доусон пошевелился и открыл глаза. Лежа на сиденье кареты, он выглядел таким беспомощным и безвредным.

Тем не менее к Пиппе вернулся ужас, и она сняла с ноги башмак, единственное имеющееся у нее оружие, если Квадратная Челюсть задумал что-то недоброе. Она открыла дверцу кареты и выглянула наружу:

– Лошадей надо напоить, – крикнул ей лакей. – Впереди маленький постоялый двор. Вам и самой не помешал бы глоток-другой чего-нибудь покрепче. А может, захотите еще и подкрепиться.

Думаю, нам следует сделать остановку, миледи.

Ей понравилось, как он смиренно прибавил «миледи» в конце своей короткой, но заботливой речи. Облегчение омыло ее теплой волной.

– Конечно, – сказала она голосом милостивой госпожи. – Мистеру Доусону нездоровится. Я не уверена, что он сможет выйти. Но мы надолго не задержимся. Ты и сам, должно быть, проголодался?

– Обо мне не беспокойтесь, – ответствовал Квадратная Челюсть. – Но, миледи, может, вам стоит опять надеть очки, шейный платок и убрать волосы? Люди не поймут, – он кашлянул, – почему вы одеты как мужчина.

Пиппа спрятала улыбку.

– Хорошая мысль. Я готова была выпрыгнуть как есть, чтобы немножко размять ноги.

Она захлопнула дверцу, порадовавшись, что мистер Доусон опять уснул, и принялась собирать шпильки, парик и восстанавливать внешность Харроу. Пальцы ее дрожали, она закручивала и закалывала волосы снова и снова. У нее получалось не так хорошо, как обычно, но это ведь всего одна короткая остановка, и после ей больше никогда не придется заниматься подобным нелегким делом.

Шейный платок она тоже повязала кое-как. Смотрится, должно быть, ужасно, но опять же, кому какое дело?

Закончив, она понадеялась, что у мистера Доусона не случится новое помутнение рассудка, если он проснется и увидит, что она опять выглядит как настоящий камердинер.

К счастью, старик продолжал спать. И даже не пошевелился, когда они въехали во двор маленькой почтовой станции и карета остановилась.

Пиппа нахлобучила свою несколько примятую шляпу и выпрыгнула из экипажа. Поблизости никого не было, что тут же заставило ее насторожиться – бог знает, что на уме у Квадратной Челюсти, – но тут до нее донесся шум постоялого двора. К ее немалому облегчению, из-за угла выехала скромная карета, влекомая парой гнедых лошадей. Кучер был одет щегольски и показался почему-то смутно знакомым, но она не могла понять почему. Она никогда в жизни его не видела.