Мой граф

– Он приезжает на следующей неделе, – дядюшка Берти, поерзав, расположил свой объемистый зад поудобнее, – и хочет просить мою внучатую племянницу стать его будущей виконтессой. Он просит моего благословения. Хотелось бы мне знать твои мысли по этому вопросу, крестник, поскольку сам я с ним незнаком.

Дядя Берти! Пиппа готова была сквозь землю провалиться. Старый интриган подмигнул ей, давая понять, что надеется на ревность Грегори. Зная, что ей предстоит еще большее унижение, Пиппа поглубже вжалась в кресло, пальцы в туфлях поджались, желудок скрутило от напряжения, голова закружилась от нехороших предчувствий.

Мама дотронулась до своего колье из искусственного жемчуга, лицо ее побелело.

Грегори соизволил заговорить:

– Я как-то встречался с Хоторном. Мне кажется, я припоминаю, что голос у него был как иерихонская труба, а голова то раздваивалась, то снова сливалась в одну, словно у какого-нибудь сказочного мифологического существа. Разумеется, я в то время был здорово навеселе.

Но я все равно не уверен, что причина моего впечатления только в этом.

Он послал Пиппе дерзкий, ленивый взгляд. Она сузила глаза.

– Только не говори мне, что он осел. – Берти подался вперед, уперев кулаки в свои мясистые ляжки. – Я желаю услышать больше. Пиппа, Хелен, закройте уши.

Поздновато для этого. Пиппа стиснула подлокотники и уставилась на гостя.

– Он крайне болезненно переносил проигрыш в картах, – безразлично отозвался Грегори. – И несмотря на отсутствие подбородка и торчащие зубы, утверждал, что он – божий дар для женщин, пока я не бросил ему вызов в этом вопросе.

Разумеется, единственным доступным судьей в этом состязании была сутулая старая карга по прозвищу Герцогиня, которая подавала всем нам ромовый пунш и бутерброды с говядиной. Но она ведь считается?

И у него хватило нахальства повернуться к маме.

– Конечно, нет, – преданно поддакнула она.

– Спасибо, леди Грэм. – Грегори взирал на нее так, словно она сама была герцогиней или даже королевой.

Пиппа хотела разозлиться, но так приятно было видеть маму сияющей, какой она и должна быть в этом роскошном наряде.

– И это все? – не унимался Берти. – Может, он и не смазлив, как ты, но все равно наследник Далримпла. А в карты я и сам не умею проигрывать.

Все присутствующие это знали. Он дулся до тех пор, пока кто-нибудь не приносил ему стакан виски или же Пиппа не обнимала его за плечи и не целовала в макушку.