Мой граф

 – Хочу, чтобы вы знали, что теперь заслужили право дразнить меня. Вы – почетный член семьи, вы прекрасно позаботились о мистере Доусоне, облегчив тревоги моего дорогого Грегори и его прелестной жены Пиппы. Так что вперед! Пли!

Она скрестила руки на груди в ожидании оскорбления. Но впервые за всю свою жизнь лорд Марбери был не в состоянии говорить. Мешал ком в горле, и перед глазами все расплылось. Элис превратилась в большое синее пятно.

– Ну, давайте же, лорд Марбери, не стесняйтесь, – подначивала она.

– Вы – ирландская ведьма, Элис, – наконец выдавил он. – А этот фартук просто нелепый.

– А вы – английский дикарь, – парировала она, – но, полагаю, я могу с вами примириться. – Она протянула руки.

Марбери упал в них и залепетал, как ребенок. Он знал, что жалок, но оно того стоило. Никогда в жизни он не был счастливее.

Перед тем как начали произносить тосты, Пиппа сидела на стуле рядом с Марсией, своей золовкой и дорогой подругой, обе баюкали на коленях младенцев. Три месяца назад Марсия произвела на свет второго прекрасного ребенка, еще одну дочку.

Первую звали Кэролайн, в честь матери Марсии, что было вполне уместно, так как у обеих были одинаковые белокурые волосы. Сейчас малышке было два годика, и она ни на шаг не отходила от своего дяди Роберта, который в эту минуту носил ее на плечах. Новорожденную назвали Сюзанной в честь покойной матери Дункана. У малышки Сьюзи были отцовские темные волосики и мамины яркие голубые глазки.

Хотя Пиппа и Марсия встречались в детстве, настоящая дружба между ними зародилась только после того, как Пиппа вошла в семью Брейди.

И теперь, когда обе стали молодыми мамами, они были неразлучны всякий раз, когда встречались на семейных сборах.

Марсия крикнула своему мужу Дункану, который раскачивал их сынишку Джо на качелях так, что носки визжащего мальчика с каждым толчком вперед доставали до листьев на ветках каштана.

– Дорогой, не так высоко! Вспомни, что Джо уже полакомился песочными коржиками, которые Элис привезла из Бэллибрука… ведь мы же хотим, чтобы они остались у него в животике! – Она повернулась к Пиппе и прошептала: – Честно говоря, я считаю, что отцовство было придумано исключительно для того, чтобы наши мужчины могли снова побыть мальчишками.

Их звонкий смех зазвенел, взмыл в небо, на котором сквозь редеющие серые тучи уже проглядывали пятна голубого.

Сегодняшняя радость была вполне заслуженной, но на пути к ней не все было гладко.