Мой граф

Полагаю, ты вырос, согласно твоему определению этого слова. И теперь у нас нет ничего общего. Ничего, кроме…

Она не могла продолжать, но думала о том, как хорошо подходили друг другу их тела, когда они целовались.

Она подошла к двери, но не успела отодвинуть засов, как Грегори поймал сзади ее руку.

– Так, значит, у нас нет ничего общего, да? – пробормотал он у ее уха.

Пиппа покачала головой.

– И мне неведомо, что такое радость?

Она горячо закивала.

Он обхватил ее талию ладонями.

– Если это правда, то как же я могу заставлять тебя чувствовать? – Он поднял руки и накрыл ладонями груди.

Пиппа оцепенела и попыталась не обращать внимания на невероятно эротичные ощущения, которые пробуждали в ней его руки.

– И откуда я знаю, – промурлыкал он, – как сделать тебя счастливой?

– О, еще как знаю. – Он помолчал, но это молчание было словно медленно закипающий огонь. – Вот только хватит ли у тебя смелости дать мне попробовать?

– Грегори Шервуд, когда ты бросаешь мне вызов, непременно случается что-нибудь плохое.

– В этот раз не случится, – заверил ее Грегори. – Обещаю.

Она повернулась к нему лицом.

– Именно так ты всегда и говорил.

– Последний раз, когда я бросал тебе вызов, мне было всего лишь тринадцать.

– Верно, – медленно проговорила она.

– Позволь мне попробовать еще разок. Но ты должна доверять мне. Доверяешь?

– Но я соглашаюсь только потому, что тебе уже пора стать прежним, каким ты был когда-то. Став старше, ты сделался изрядным занудой. Хандрил в дядюшкиной библиотеке. Отказывался бродить по пустоши.

– Ты пожалеешь о том, что это сказала. – Он стащил с нее сюртук и спустил кожаные подтяжки.

– Прошу прощения? – возмутилась она, чувствуя, как сердце стучит все быстрее. – Мне нужны эти подтяжки!

Она попыталась натянуть их обратно, но Грегори остановил ее руку.

– Я же просил довериться мне, – мягко пожурил он.

Пульс острыми молоточками застучал в виски, она не могла оторвать взгляда от глубин этих глаз, о которых мечтала каждую ночь, пока он был в Америке – и задолго до этого.

– Я постараюсь, – бодро ответила она, надеясь, что он не заметит, как туго натянуты ее нервы. Однако к нервозности примешивалось желание еще раз поцеловать его. Но она боялась. Он такой большой. И красивый. И так хорошо умеет целоваться. Та ее глупая фантазия про медовый месяц и ночь в придорожной гостинице должна остаться фантазией.