Мой граф

Конечно, глупо с ее стороны предаваться подобным фантазиям. Наверное, у нее жар и она бредит. Или это виски ударило ей в голову.

Пиппа повернулась к Грегори лицом.

– Десять минут уже прошли?

– Осталось еще шесть, – отозвался он, посмотрев на свой брегет. – Но я готов открыть дверь прямо сейчас, если ты спокойно выйдешь в нее и направишься прямиком в мою карету.

– Да это же часы дядюшки Берти. – Сердце тихонько екнуло, когда она подумала: что, интересно, делает в эту минуту ее дорогой престарелый родственник?

– Да, – подтвердил Грегори, сунув часы обратно в кармашек жилета.

 – Он подарил их мне вчера вечером, когда я пообещал позаботиться о тебе. – Грегори плюхнулся на стул и качнулся вместе с ним назад – его любимое занятие с тех пор, как он был мальчишкой. – Полагаю, смена темы – способ сказать, что ты не готова сотрудничать.

Она подошла к нему, шаркая своими мужскими башмаками по полу, и тихонько толкнула его бедром в плечо.

– Целовать меня едва ли означает заботиться обо мне. И ты обещал, что мы уйдем через десять минут, буду я сотрудничать или не буду.

– Ты уже была весьма уступчивой пленницей. – Грегори, заложив руки за голову, не сводил глаз с пылающего в камине огня и выглядел олицетворением раскованного джентльмена. Раскованного, красивого джентльмена. – Мы могли бы вернуться к тому, что делали.

Пиппа почесала нос и отступила на шаг.

– Я не смогла бы целовать тебя целых шесть минут, даже если бы захотела.

– О, еще как смогла бы.

– Ха. – Она недоверчиво хмыкнула.

 – Поцелуи не могут длиться так долго. Мы же задохнемся.

– Это как волшебство, – сказал он горящему камину. – Каким-то чудом не задыхаешься.

– Но, – нахмурилась она, – джентльмен не должен целовать женщин так часто и так долго. Это… это ведет к беспутной жизни.

– И что же в ней плохого?

– Ничего… если ты дурак. Но ты-то не дурак. Тебе не обмануть меня ни на секунду. Ты не хочешь беспутной жизни.

Грегори пожал плечами:

– Ты слишком много думаешь, лейтенант.

Ах, это старое прозвище! Оно согрело ей сердце и еще больше сблизило с ним, хотя она не собиралась ему об этом говорить.

– А ты слишком мало, капитан, – сказала она его макушке. Ей так безумно хотелось пропустить эти блестящие черные локоны сквозь пальцы.

Он встал, и передние ножки стула с громким стуком ударились об пол.

– Послушай меня. – Грегори навис над ней. – Ты не можешь ехать в Париж – да и какой смысл, даже если поедешь? Месье все равно не согласится обучать тебя.