Мой граф

Пиппа не могла не желать почувствовать его так же интимно, как изучал ее он, поэтому она пробежала ладонью по животу, не отрываясь от губ, и смело прижалась тазом к той твердой выпуклости, которая так соблазнительно выступала у Грегори под брюками.

– Мне это нравится, – сказала Пиппа. – Я не хочу останавливаться.

– Тебе не следует говорить такое.

Когда он закончил поцелуй – медленно, неохотно, как показалось, – ее губы поневоле потянулись за его губами, пока они полностью и окончательно не разъединились. Она открыла глаза и заглянула в голубые глубины его глаз.

Они ослепили ей мозг, и все мысли спутались и перемешались у нее в голове.

– Я… я была бы признательна, если б ты постарался не попадать в газеты, пока меня не будет, – пробормотала Пиппа, с трудом ворочая языком. – Я понимаю, что для тебя, в особенности с твоими привычками Дон Жуана, это будет нелегкая задача.

– Да, действительно, – отозвался Грегори низким скрипучим голосом. – Я часто тренирую свое мастерство соблазнителя на женщинах, переодетых мужчинами, и ожидаю неожиданного появления четырех или пяти таких штучек в ближайшие несколько месяцев.

Избегать их будет чертовски трудно.

Она выдернула свой шейный платок из его разжавшихся пальцев, прошла к окну и оглянулась на него через плечо.

Грегори ничего не сказал. И не пошевелился.

– А теперь я пойду, – сказала она, не оборачиваясь. – До свидания.

Но, завязывая шейный платок, она в глубине души испытывала разочарование от того, что Грегори не последовал за ней.

Она бы предпочла целовать его, чем стоять одной у этого окна, которое выглядело холодным, квадратным и исключительно практичным. Весь боковой двор был завален кучами дров, у подножия которых плескались огромные лужи.

Она подергала раму, но та не поддавалась. Ну что ж, наверняка надо просто как следует дернуть…

– Она наглухо закрашена, – сказал Грегори. – Ты разве не помнишь, что я пробовал открыть ее, когда мы только вошли сюда?

– Я забыла, – буркнула Пиппа в стекло. Она забыла, потому что, когда они вошли сюда, представляла, будто они женаты, вместе едут в Париж и что сегодня заночуют в этой придорожной гостинице на кровати, предназначенной для двоих.

Воображение рисовало ей, что произойдет. Пиппа не знала наверняка всех подробностей, но достаточно хорошо представляла себе это. То, о чем она грезила ночами, думая о Грегори. Должно быть, это ужасно смущающе, но с ним будет восхитительно и незабываемо – настоящее большое приключение.