Мой граф

Это ему следовало быть лордом Уэстдейлом, если бы все в этом мире было справедливо.

И отличный брат. Он напомнил Грегори, что материнское кольцо особенное. Это Грегори был неправ. Он собирался отдать бесценный подарок леди, которую не любил, – леди, которая не любила его. То кольцо – единственная вещь, оставшаяся от матери, кроме ее улыбки, которую он видел на лице Роберта… и проницательных глаз, которые теперь принадлежат Питеру.

Грегори покачал головой, усмехнулся и отвел взгляд, только бы не смотреть в понимающие глаза своего собеседника.

– Вам надо научиться любить то, что вы видите перед собой, молодой человек, – сказал мистер Доусон, – а не то, что вы ждете – или даже требуете – увидеть.

Грегори повернулся к нему и поднял бокал с кларетом.

– Хороший совет. Одного старшего брата другому.

Грегори подумает над ним.

– Ваше здоровье. – Мистер Доусон улыбнулся и с хрустальным звоном стукнулся своим бокалом о его бокал.

Три долгих часа спустя после того, как он в последний раз видел своего «камердинера» на лестничной площадке, в комнате Грегори приветствовала приятная картина.

В камине весело потрескивал небольшой огонь, а на бюро стоял замысловатый канделябр с четырьмя зажженными свечами, отбрасывающими мягкий свет. Еще одна свечка была на прикроватной тумбочке рядом с красиво выложенными на фарфоровом блюде яблоками и синим виноградом. Роскошное алое покрывало откинуто, открывая гору мягких подушек, а с другой стороны кровати ждала открытая бутылка вина, и не с одним, а с двумя бокалами.

Леди Тарстон – непревзойденная хозяйка.

Коварная хозяйка. Интересно, подумал он, не является ли леди Дамара одной из ее близких подруг. Грегори надеялся, что нет, ибо последнее, что ему нужно, это целых три недовольных им леди.

Дверь на левой стороне комнаты явно вела в гардеробную. Один лишь взгляд на эту дверь взбудоражил все его чувства. Он ощутил, как всем его существом овладевает вожделение…

Он хочет леди Пиппу Харрингтон.

Да что это с ним такое?

Это же Пиппа. В Лондоне полно дам намного привлекательнее, чем она.

Пиппа, какой бы прелестной ни была, не создана для всего этого брачного ритуала… она не излучает ауру женской тайны. Ей, по всей видимости, это неинтересно. Ее интересуют другие вещи: прекрасное утро, вкусовые качества всех испробованных ею десертов, последние романы, забавные проделки ее любимчиков среди деревенской детворы в Пламтри, состояние дел в Англии и в мире.

Когда она входит в комнату, джентльмены чувствуют себя легко и свободно.