Мой граф

Они не сидят, выпрямив спину, на кончике стула. Кровь при виде нее не устремляется из головы в пах. Она из тех леди, которые напоминают джентльмену, что он уже давненько не пил чай и умирает с голоду. Или что ему надо чаще навещать свою бабушку и смешить ее всякими забавными историями, над которыми и сама Пиппа от души смеется.

Она из тех леди, которые напоминают джентльмену, что в глубине души он все еще мальчишка и что он – это не только накрахмаленный шейный платок, начищенные до блеска сапоги, речь, произнесенная им в парламенте и особняк на Гросвенор-сквер.

А еще она та, которая упиралась ладонями в дверь, расставив ноги, и позволяла ему дразнить ее до тех пор, пока не утратила самообладания и не вскрикнула от наслаждения.

Да, это тоже она, Пиппа, и при этом воспоминании его плоть затвердела от желания вновь увидеть ее такой.

Грегори прошагал к двери гардеробной и тихонько постучал. Не получив ответа, медленно повернул ручку и заглянул. Ему хотелось хоть одним глазком увидеть своего камердинера…

Она не будет ничьей другой, пока Грегори не найдет ей подходящую пару.

Ее распущенные волосы в восхитительном беспорядке рассыпались по подушке. Она лежала на спине, широко раскинув под одеялом ноги, руки раскинуты в стороны и свешиваются с края тюфяка, и…

Неужели он слышит похрапывание?

Да, совершенно определенно, легкое похрапывание, как и приличествует леди…

Леди, которая спит в мужской ночной рубашке. Леди, которая раскинулась на кровати в позе мужчины. Леди, которой понравились те интимные штучки, которые он с ней проделывал.

Грегори улыбнулся. Улыбнулся помимо воли. Рядом с Пиппой он чувствовал беззаботность. Беспечность.

– Бог ты мой! – вдруг вскричала она и резко села. Ее грудь тяжело вздымалась и опадала.

Вот вам и беспечность. Грегори придал лицу нейтральное выражение, граничащее с легкой, профессиональной заботой.

– Прости, я просто хотел посмотреть, как ты. Я же не только твой опекун – неофициально, разумеется, – но и твой нынешний хозяин, и мой долг – позаботиться о твоем удобстве и безопасности.

– О, я это уже заметила. Я собиралась поблагодарить тебя. Весь день, когда ты не досаждал, и не раздражал ужасно, и не разжигал во мне ничем не сдерживаемой, дикой животной страсти, ты прекрасно заботился обо мне. – Она провела ладонью по лбу и макушке, убирая с лица волосы.

– Мне было приятно, – отозвался он. Да, слово «приятно» перевешивало все остальные значения.

– Полагаю, у тебя был интересный вечер? – осторожно заметила Пиппа.