Мой граф

Но ему была невыносима мысль, что Пиппа знает. Невыносима была мысль, что она может – хоть когда-нибудь – подумать о нем дурно.

– Расскажи мне правду о вас с Элизой, – попросила она, и даже в темноте он видел, как ее глаза вспыхнули больше, чем простым любопытством. Было в них что-то еще… у нее имелась еще какая-то причина желать знать.

– Сначала ты скажешь мне, почему тебя это интересует, а потом, клянусь, я расскажу тебе правду.

Пиппа тяжело вздохнула. На минуту в комнате стало тихо-тихо.

– Не важно, – наконец проговорила Пиппа.

Он, конечно же, испытал облегчение.

– Завтра поговорим, ладно? О том, что нам с тобой делать, когда закончится прием.

– Что ты имеешь в виду?

– Я имею в виду, что не намерен отвозить тебя назад к дяде Берти.

– Правда? – И не успел Грегори и глазом моргнуть, как она вскочила с тюфяка и кинулась ему на шею. – Ох, спасибо тебе, Грегори.

Он позволил Пиппе повиснуть на нем. В сущности, Грегори прикрыл глаза и упивался своими ощущениями.

– Я решил сегодня, когда увидел тебя на лестнице с теми грубоватыми лакеями…

– Они вели себя просто по-хамски.

– …что тот, кто с таким упорством пытается убежать от своей судьбы, должен иметь для этого очень вескую причину.

Она стиснула его еще крепче, потом отодвинулась, чтобы посмотреть на него.

– Это правда, что там, внизу, меня сильно беспокоила вся эта затея с камердинером. Я даже задавалась вопросом, стоит ли оно того. Но все же да, стоит. – Она сжала его плечи и легонько встряхнула. – Стоит.

Он не переставал удивляться и восхищаться ее преданностью своей мечте.

– Скажи, – попросил он, – что так тебя… увлекает в изготовлении сахарных скульптур?

– Они приносят людям радость – вот что. И мне тоже.

– Ну конечно. Я не могу отказаться от них, как не могу отказаться от чая. Или от сна. Или…

– От чего? От чего еще ты не можешь отказаться?

Ее глаза были большими и темными, кожа сияла в свете горящего у него в спальне камина.

– Ни от чего. – Пиппа отступила назад и снова отвела взгляд, скрестив руки на груди.

Он сделал шаг к ней, а она попятилась и плюхнулась на свою койку.

Он стоял не шевелясь.

– Тогда… тогда почему ты все еще тут?

Грегори почесал висок.

– Ты, кажется, немножко сердишься на меня, и меня это огорчает. Мне не терпелось увидеть тебя.

– Ну конечно.