Мой кошмарный принц

— Маргарита Вишнякова — очень талантливый художник, — озвучила прописную истину Ольга Николаевна, которая также присутствовала на встрече. — Эдуард Ростиславович, что скажете? — обратилась она к эксперту.

— Подлинник, никаких сомнений, — уверенно заявил мужчина, продолжая изучать картину через лупу. Станислав мысленно хмыкнул: он-то точно знал, что еще два дня назад была подготовлена реплика картины Марго. Эту реплику собирались оставить на выставке, в надежде, что художница не заметит разницы. Презентация выставки прошла еще пять дней назад, оригинал картины уже получил свой «звездный» час.

А сейчас в выставочном зале уже красовалась копия. А подлинник держал в руках известный и уважаемый в узких кругах эксперт, как сообщила ему Элла. И кто бы мог подумать, что он связан с бандитами?

— Ну что, Петр Игоревич? Покупаете? — деловым тоном поинтересовалась Бубнова у Стаса. Да, в этой мизансцене он выступал не под своим именем. Здесь он был Петром Львовым — эксцентричным коллекционером из Москвы, который мечтал во что бы то ни стало получить картину в личное владение.

Он даже слегка изменил свою внешность, нацепив парик с черными волосами, подкрасив темным брови, а также надев цветные контактные линзы.

— Думаю, да, раз уж с Маргаритой договориться по-хорошему не получилось, — в голосе Стаса послышалось ворчание. Еще на презентации они с Маргаритой разыграли небольшую сценку: Белозеров пытался в очередной раз договориться о продаже, а Марго категорически отказывалась расставаться с картиной.

— Что ж, прекрасно, — улыбнулась Ольга Николаевна. — Эдуард Ростиславович, благодарю за помощь, — намекнула она эксперту, что его присутствие не требуется.

— Всегда рад, голубушка, — поцеловал ей ручку эксперт. Достал из портфеля бумагу, расписался, поставил печать. — Вот заключение. Подготовил его после первой проверки.

— Вы очень любезны, — Бубнова прямо-таки расточала благодушие. Попрощавшись, эксперт ушел, а Ольга Николаевна, уловив кивок Стаса, набрала номер:

— Гоша, будь любезен, зайди.

Двухметровый Георгий, караулящий у дверей, не замедлил войти в кабинет, а Бубнова все с той же безукоризненной улыбкой повернулась к Стасу:

— Надеюсь, вы простите мне мое недоверие? Речь идет о больших деньгах, а я — всего лишь слабая женщина.

Белозеров едва сдержал усмешку: слабой директрису назвать было крайне сложно. Тем более, в данном случае, как говорится «музыку заказывала» именно она.