Мой кошмарный принц

 — Ну что, по-хорошему будем, Аристарх, или по-плохому?

Он был мудрый человек, опытный судья. Он не мог не просчитать всех вариантов. Он всегда был за добро и справедливость и, наверное, впервые в жизни был готов пойти против собственных принципов. Ради ребенка. Не удалось. И, как ни странно, от этого вдруг стало даже как-то спокойнее. Все-таки совесть — зверь редкий, но отнюдь не мифический.

— А какие варианты? — пересохшими от волнения губами переспросил Дробицкий.

— Либо ты пишешь самоотвод. Либо я обнародую, — потряс он папкой, — это.

В любом случае, завтра на процессе будет другой судья. Но только тебе решать, что будет с твоей репутацией.

Андрей Князев умел убеждать людей. Он знал, на какие рычаги нужно давить и как манипулировать людьми. Стоит ли уточнять, что всего через час судья Дробицкий положил на стол руководства заявление о самоотводе? Сражение было выиграно. Еще до начала войны.

Часы… Минуты… Секунды… Секундочки. Время казалось бесконечным, а стрелка наручных часов двигалась безбожно медленно.

И зачем только она на это согласилась? Нет ничего хуже, чем ждать. Ждать, не зная, что происходит с близким тебе человеком. Ждать и осознавать, что он сейчас в опасности. Что, в принципе, могла бы его остановить, потому как твои слова для него значат слишком многое… Но имела ли право?

— Может, тебе кофе с ликерчиком сделать? — поинтересовалась Марго, наблюдающая за ее метаниями. Они втроем сидели на кухне и лениво ковырялись в пирожных. Не то что им хотелось бы сладкого, нет.

На кухню их просто сослали после того, как вся троица домельтешилась перед глазами пытающегося закончить перевод Глеба. И уже перевод был давным-давно закончен, и к хозяину дома присоединился Матвей, а из ссылки из возвращать не желали. То ли потому как сами волновались, то ли просто берегли собственный мозг. Умные мужчины, ничего не скажешь.

— Или ликерчик с кофе? — поддела их обеих Элла, которая сохраняла хотя бы внешнее спокойствие. То ли она действительно так верила в этот дурацкий план, то ли хорошо умела себя сдерживать, то ли и то и другое.

 — Судя по ее состоянию, тут скорее этот вариант требуется.

— Сама ли давно так переживала? — съехидничала Марго, вспомнив ее развивающийся роман с Матвеем. И сама же ответила. — А, ну да, четыре года прошло. Вы детей-то куда дели?

— К родителям Матвея отвезли. Златка там их на уши ставит, а они радуются, — на губах Эллы промелькнула улыбка. А Ася продолжала таращиться на часы.