Мой наполовину (СИ)

 – Что будет с Олегом?

– Сложно сказать, и не от меня это будет зависеть.

– Прошу вас. Он просто помог. Этот ублюдок стал тащить меня… Сказал, что ему мало… Говорил про какие-то деньги… Прошу вас…

– Я все записал. Но это дело будет либо сложным, либо очень простым. Нам нужно поговорить с вашей матерью. И узнать все о деле, о вашем… Вашем деле в прошлом.

– Он не виноват… – слезы стали стекать по щекам. – Он не виноват.

Мужчина больше ничего не сказал. Он вышел. А через время меня отпустили, сказав подписать разные бумаги.

– То есть как? Что значит…

– Он убил человека, Александра. Его не выпустят.

Я не разбирала дороги. Я не видела ничего вообще. Слезы стояли в глазах, и я просто шла прямо.

Кто спросил все ли со мной хорошо, но я шла дальше. Ударяясь о стены, столы… я ощущала себя ничтожеством. Он сказал, что все будет хорошо… Но не уточнил, с кем и когда будет это хорошо.

Я виновата. Я виновата перед ним… его сыном… матерью…

– Боже… – меня затошнило, и я поспешила в туалет, опустошая и без того пустой желудок.

Мне было страшно смотреть в зеркало. Поэтому я просто умылась и вышла. А там в коридоре встретилась с… мамой.

Когда я представлял себе встречу с ублюдком, надругавшимся над Сашей, я знал, что ударю его… не один раз. Я знал, что меня будет сложно остановить. Я понимал, что способен ради нее на многое, если не на все.

То, что передо мной был он, я не сомневался. Шок не то слово, которое я испытал, увидев его на свободе буквально через год с небольшим после случившегося.

Я не спрашивал Сашу о сроке, который ему дали, но явно не год за то преступление, что он совершил в отношении ее. А это значит, что сукин сын ходит спокойно по улицам после того, что просто-напросто почти убил в ней девочку, которой она была в свои двадцать один, девушку, которой она становилась и, как следствие женщину, которой стала.

Он улыбался мне в лицо, хватая ее за руку. Я не могу представить, что он ей сказал. Я не представляю и того, что она испытала, увидев этого выродка.

Я видел ужас в ее глазах. Я никогда не видел такого страха в людях. Ни разу в жизни и это все решило.

Он был счастлив, увидев ее, и, возможно, желал повторить.

Я ударил. Это единственный рефлекс, который был готов в тот момент активироваться.

И я не стану прятаться. Я даже не уверен, что мне жаль. Я сожалею, что меня не будет рядом с сыном, моей семьей и Сашей из-за такой мрази. Потому что правосудие… Вот о чем я сожалею, но не о том, что сделал.