Мой наполовину (СИ)

– Почему? Это из-за нее ты… Кого ты…?

– Спроси ее, она расскажет. Но и ты не вини, узнаешь, все поймешь.

– Ладно… Ладно… Прошу, держись, хорошо?

– У меня нет иного выбора. Позаботься о сыне.

– Обещаю. Я люблю тебя.

Звонок прекращается, а я не могу поверить в то, что это все правда.

Дальше череда какой-то рутины. Допрос, отпечатки и далее по списку. Адвокат приехал быстро и был рядом на каждом этапе. Тут же взялся за дело со всем своим умением. Кажется, ночь не заканчивалась вообще.

Он друг отца, поэтому ни к кому другому я бы не обратился.

Я ничего не отрицал. Рассказал, как было. Не увиливая от вопросов.

Дальше мы оказались с Анатолием Юрьевичем наедине, и все проговорили заново на случай, если я все же что-то забыл.

Он обещал найти контакт с Сашей, потому что важны детали дела с этим ублюдком.

А дальше была камера и тишина.

Все разом умолкло. Как будто весь мир внезапно исчез, оставив меня наедине с самим собой. Но я не боялся. Казалось, что силы стало еще больше. В моей жизни было много людей, ради которых я просто не мог сдаться и позволить страху меня побороть.

Я был прав. Пусть умысла и не было. Но если так, то, значит это должно было произойти. Никто не осудит меня за то, что я защитил женщину. Его падение – случайность, итог… Он, черт возьми заслужил, если решил взять ее силой снова… потому что не имел на это права ни тогда, ни сейчас. Прикасаться к ней, говорить…

На следующий день я знал чуть больше.

Этот самый ублюдок был при деньгах.

Дело аккуратно закрыли, уничтожив совершенно все, что было. Улики, записи.

Нужно было найти их и думаю, мой адвокат уже знал, как это сделать.

А дальше снова допросы и суд.

Но встреча с сыном и Жанной… ее я ждал больше всего. Сашу так и не пустили.

Я боялся его видеть, несмотря на то, что отчаянно желал скорее заключить его в свои объятия. Не имел понятия, что он думает. Мы говорили по телефону, и это были разговоры скомканные. В них не было понимания того, что может быть, когда говорим с Сергеем, с глазу на глаз.

Алла согласилась остаться до конца следствия, а после Жанна будет с сыном. Я ее не винил, и даже в какой-то степени был рад. Она не была бы внимательна к сыну должным образом.