Мой наполовину (СИ)

И под этим словом я знал, что скрывается, и ощущал себя мерзким обманщиком. Я не хотел, чтобы Саша знала о том, что я женат.

Всю дорогу не было борьбы внутренней о правильном и не очень. Я думал лишь о том, что скоро встречусь с ней.

Я мчал так быстро, что на пороге споткнулся о какие-то пакеты, но войдя я не был готов к тому, что они обе сидят на кухне.

Сестра была веселой, Саша смущена своим положением и ее щеки горели румянцем. Искренне и мило.

Она вышла и на меня тут же набросилась сестра.

– Ты многое должен объяснить братец.

– Ты не представляешь, как я рад, что ты здесь.

И это было правдой. Мы с ней близки, даже несмотря на то, что она младше на десять лет. И что я брат, а она сестра. Мы были близки.

Садимся за стол. Передо мной тут же оказывается чашка чая, а ее карие глаза прожигают дыру в ожидании.

Но я молчу, потому что не знаю, с чего стоит начать.

– Я знаю, что ребенок девушки не твой, – выступает первой.

– Не мой. Я не изменял Алле. Никогда, – мой голос тверд. Потому что это правда.

Я бы и не изменил. Если бы не встреча с курьером, которая привезла мне обед и попала под горячую руку.

– Тогда расскажи мне кто Саша?

Решаю с самого начала. Говорю быстро, тихо, но обо всем важном не упуская детали.

Жанна слушает и кивает с пониманием. Она знает, что я бы не поступил иначе. То, что сюда приплелся мой личный интерес, это второстепенное. То, что произошло случайно. Но факт того, что я помог, я бы так поступил, будь на месте нее другая. Может, не совсем так, но я бы помог.

Отчего-то я чувствую важность того, чтобы она меня не осуждала, даже если сам при этом по другую сторону и не горжусь собой. Хотя про поцелуй я не сказал, но, возможно, она уже сама дорисовала недостающие элементы.

– Мда, – все, что она отвечает. – А Алла?

– Не знает. Я хотел сказать. Точнее, успел только о том, что помог девушке и разговор перетек в проблемы молодежи и так далее.

– Ясно. Ты ведь не просто помог? В смысле, это что-то большее?

Встаю из-за стола, потому что смотреть ей в глаза, отвечая на подобные вопросы, равносильно, что смотреть в свои.

– Не уверен. На кону вся моя жизнь, Жан. Мой сын… моя семья. Я просто не знаю, что мне делать. Но она так глубоко в голову засела.

Слышу протяжной вздох и шорох. Сестра встает рядом, и мы оба смотрим в небольшое окно кухни.

– Ситуация серьезная, – уверенно заявляет.

Мы всегда говорили по-взрослому.