Мой опасный ректор академии космодесанта (СИ)

 — Это явная провокация против меня лично и против тех мер, что я сейчас предпринимаю… Что думаешь?

Это он меня спрашивает? Что я думаю? Нашёл, кого спрашивать. Я ничего не соображала в данный момент. Ни одной связной мысли, только ощущения и инстинкты.

Ректор тяжело вздохнул и ворвался в меня одним слитным движением, а я взвыла от накатившей волны экстаза.

— Кому-то. Здесь. Не нравятся. Новые. Порядки! — на каждое слово новый сильный толчок.

Я крутилась под ним, впивалась ногтями в спину и восторженно вскрикивала, приветствуя все новые и новые проникновения.

— Меня. Явно. Хотят. Сместить. — прорычал он.

— Я вас. Хочу, — выдохнула я, — сместить.

— Куда? — хмыкнул он.

— Вниз, — простонала, когда он с силой всосал мой сосок в рот, — верхом сесть хочу!

— Нет, мелкая, — усмехнулся он. — Не доросла ещё.

Он усилил напор. О, как же хорошо-о-о… Пружину сорвало, и я вылетела с орбиты. Закатила глаза в очередном блаженном удовлетворении.

Рихт стремительно закинул мои ноги себе на плечи, вцепился в бедра и перешел просто на бешенный темп.

Взрыв сверхновой! Я кричу, долго сотрясаясь от затмившего разум удовольствия. Разочарованно подумала, что на этом все, но нет. Теперь рихт продолжил процесс более вдумчиво, медленно и обстоятельно. Его тягучие движения задевали какую-то восхитительно волшебную точку внутри меня, отчего все тело скручивало сладостными спазмами.

А он между тем продолжил рассуждать вслух.

— Лаборантка явно, что-то знала. Странно вела себя. Не заметила? Эйру ведь необычная штука. Так просто им не воспользуешься. Нужно знать пропорции. И с чем его смешивать для такого эффекта — уверенно лаская хвостом клитор, отрывисто проговорил он, не забывая расслабленно в меня погружаться.

— Странно, ах… что вы вообще… взяли коробку, — почему-то заинтересовалась я.

А может из вежливости решила принять участие в диалоге. Ректор-то со мной ведёт беседу. Странную, конечно, учитывая нашу позу и действия, но явно осмысленную.

— Ещё страннее другое, — резко развернув меня к себе задом и ставя на четвереньки, сказал он.

Его пальцы при этом творили что-то невообразимое с моим гребнем, отчего он топорщился, подрагивал, и в целом вёл себя даже непристойнее моего хвоста.