— Боже… Тагир! — Аня растерянно упирается ладонями в холодное окно, пытается повернуть голову, посмотреть мне в глаза, но я не позволяю. Слишком сладко кусать ее, тонкую, беспомощную, растерянную моим напором. И слишком я злой сейчас.
Какой-то там урод хочет видеть мою женщину, да?
Как… интересно. И неосмотрительно… Неужели, его не предупредили насчет нее? И насчет меня? Неужели, эта Валя, мать ее, заместитель главврача, не в курсе, кто такая Аня? Каким образом столько людей не знают, что мое трогать нельзя?
Где я потерял контроль?"
"— Тагир! Тагир! — Аня, уже понимая, что я не в себе и не тормозну сейчас, панически дергается в моих руках, уговаривает, пытаясь воззвать к разуму, — дети дома, Тагир! Ваня! Аленка! Войдут…
Последнее слово у нее получается уже со стоном.
Я ощущаю, как дрожит моя женщина, как подламываются у нее колени, и тут же, не теряя времени, подхватываю ее на руки и несу в спальню.
Потом я буду выяснять имена тех смертников, что решились поиграть со мной в такие тупые игры. И с Аней, нихрена мне не рассказывающей, что ее, оказывается, на работе щемят по-серьезному, тоже потом поговорю.
— Тагир, прекрати! — Аня приходит в себя, упирает ладони мне в грудь, тревожно оглядывается, боясь, что на пути нашем появится кого-то из детей. — Это не смешно, Тагир!
— Не смешно, — соглашаюсь я, пинком открывая дверь в мою спальню.
Глава 19
Моя квартира занимает весь семнадцатый этаж. Дофига комнат, здоровенная терраса, можно целый взвод разместить, и люди даже встречаться друг с другом не будут.
Потому Аленку с няней Викой вижу уже только вечером, когда выхожу на террасу покурить и посмотреть на закат.
Аня спит, замученная нашим долгим “разговором”. Практически посреди процесса вырубилась.
А меня все еще кроет.
Не могу спокойно смотреть на нее, дышать рядом тяжело.
Слишком остро, дурманит.
Эта женщина — сплошной дурман, когда она рядом, мозги отключаются. И время эту реакцию вообще не сглаживают. Должно бы, но нет.
Словно в юности, когда ходячий тестостерон был, мозги закипали по поводу и без.
Но и тогда помогал спорт, да и занятия были такие, что тестостерону находилось, куда сливаться.
А сейчас ведь ничего не помогает.
Кидаю взгляд на ее тонкую шею со следами моих губ и пальцев и шумно выдыхаю от очередного щемящего острого прилива возбуждения. Черт…
Подхватываю сигареты и выхожу на улицу.
— Папочка! — пищит с другого конца террасы моя дочь.
Поворачиваюсь, невольно расплываясь в улыбке.
Тоже странное ощущение.
