Знаю, что она терпеть меня такого не может, холодного и жесткого. Как-то, во время нашего небольшого перемирия, или даже скорее, смягчения некоторого напряжения, короче говоря, после очередного секса, Аня призналась, что тогда, при первой нашей встрече, ужасно зла была на мое равнодушие.
Это было как раз в тот день, когда она про сына пришла мне сообщать.
Наверно, жутко удивилась, что я не особо возбудился на возможного наследника.
Решила, что я — злобный зверюга, которому плевать на всех, кроме себя.
Ну, в принципе, не так уж она была и не права.
Зверюга, еще какой…
Я ей потом, после ее откровенности, помнится, доказал это, в очередной раз завалив на простыни и заткнув слишком разговорчивый рот поцелуем. И даже не один раз доказал, да…
Вкусно получилось, до сих пор облизнуться тянет, когда вспоминаю.
А сейчас как будет?
То, что точно будет, я уверен.
И теперь только решить надо, как именно.
Мне нравится, когда она бешеная стервочка. И когда растерянная лапочка.
И когда усталая тихоня. Короче, она мне всякая нравится. Главное, чтоб не равнодушная.
И вот эта ее новая ипостась — ревнующая собственница — очень даже сейчас заходит. И, чувствую, если все сложится, и нас никто не обломает, что тоже возможно, учитывая наличие обоих детей в доме, то эта ее аватарка неожиданная будет в топе предпочтений.
Какие мы с ней, все же, придурковатые извраты.
Не живется спокойно.
Ни мне, ни ей.
Мучаем друг друга, изводим… И вместе не получается, и врозь никак.
Ей, может, и как, но… Но я не позволю, само собой.
Пока что я наслаждаюсь резко полыхнувшей яростью в светлых глазах, когда подтвердил что планирую… что-то.
С Аней прикольно разговаривать полутонами. Она, как истинная женщина, всегда все понимает по-своему.
И периодами это забавно.
— Тогда… Я хочу сказать, что надо для этого выбирать места, где тебя не будет видеть дочь! — начинает Аня, приходя в сознание и судорожно сжимая тонкие пальцы, словно обнимая саму себя, стремясь уберечься, закрыться.
От меня.
— И сын? — хриплю я, сокращая еще больше расстояние между нами.
— И сын, — упрямо и горько поджимает она губы, вскидывает на меня взгляд и замирает.
Ну не получается у меня прятаться и долго ее троллить!
Кого-то другого — в легкую!
А вот ее…
Аня, замерев, читает в моих глазах глубоко запрятанную усмешку, раскрывает рот, осознавая, что я ее развел сейчас, буквально парой слов, и бледнеет от ярости.
