А к Ане так просто одно время приставлен был плотно.
И понимание, что в любой момент, вообще в любой момент… Это сводит с ума.
До белых мушек перед глазами. До полного отключения всякого соображения.
Сжимаю сигарету в кулаке, ощущая, как прижигает кожу.
Держу себя в руках.
Ар напрягается, уже по моей спине все понимая и особо не отсвечивая пару минут. Давая мне время на принятие ситуации."
"— Хазар, но это не все. Это же просто вопросы. А ты знаешь, я не люблю, когда ответов не нахожу… И я проверил всех примерных фигурантов на предмет пересечения.
И кое-что нашел.
Разворачиваюсь:
— Ближе к теме, прелюдии будешь Ляльке устраивать.
— Примерно тридцать лет назад мамаша Природько работала продавцом в небольшом городке на Севере. Там жителей тысяч десять. И зоны вокруг. И в одной из этих зон сидел Шишок…
Сажусь за стол, тянусь к зажигалке, задумчиво щелкаю, выпуская огонь на свободу.
И тут же пряча его обратно.
— Это всего лишь предположения, Хазар, доказательств никаких, — продолжает Ар, — да и сидел Шишок на строгаче.
Не выпускали их в город. Но я проверил дальше. И выяснил, что Шишок вышел через восемь лет. А через два года десятилетняя дочь уже сильно пьющей продавщицы из местного продмага укатила по программе обмена в Лондон. И там осталась в элитном пансионате для девочек. Кто оплачивал, неизвестно, какой-то фонд, который закрылся через пару лет. Учредители — левые люди, проверили, никого в живых нет уже, фантомы. Но бабло за все годы обучения девочки лежало на счетах пансионата. А потом, когда ей исполнилось восемнадцать, она поступила в Лондонский универ.
Сама. Получала стипендию, подрабатывала на кафедре универа, затем пошла по преподавательской линии, чего-то там защитила и так далее. Эта часть ее досье не вызывает никаких вопросов. Да и то, что я нарыл, тонковато… Но я бы не рисковал, Хазар.
— Что с Шишком, узнал?
— Конечно, Сонный еще когда все выяснил. Сидит Шишок. И ему так херово, как ты и хотел, Хазар. Он теперь у нас почетный шахтер. УДО ему тоже не грозит в ближайшую десятку.
Бабла на счетах нет, это отслеживается. Левых счетов тоже нет. Ни с кем оттуда не связывается, да и возможности такой нет у него. Не в авторитете уже давно, а там сам знаешь, как быстро падают.
Киваю.
Знаю.
Сам видел.
— Ее номера тоже на отслеживании постоянном, — продолжает Ар, — никаких звонков. Никакой связи. Вообще, Хазар. Чисто.
— Это плохо.
— Сам знаю.
Ар бросает планшет на стол, откатывается в кресле к окну, щурится на закатные стекла.
