— Привет, Тагир Хасанович, — басит Пал Саныч, — парнишку своего не потерял?
Твою мать.
— Потерял.
— Ну вот я нашел. Приезжай, будь другом. Забери его, нахрен.
Глава 34
— Массовая драка, парочка травм средней тяжести, пять — легкой… — Пал Саныч делает трагическую паузу, смотрит на меня очень многозначительно, затем продолжает, — тяжелых нет. И это, зная, чей он сын, прямо удивительно.
Едва сдерживаюсь, чтоб плечами не пожать. Ничего удивительного. Сын, в отличие от меня, получает сейчас классическое спортивное образование, и его тренер вбивает в первую очередь навыки сдерживания своих порывов.
У меня не было такой привилегии. В мое время, наоборот, сдерживаться — значило сдохнуть в уличной драке. А сейчас так интересно все.
И лайтово.
— Кроме этого, — говорит Пал Саныч, — оскорбление сотрудников полиции… — и снова многозначительно, — действием. Твоего бешеного засранца трое взрослых мужиков еле угомонили.
Молчу.
Ну, а что тут скажешь?"
"Плохо в полиции с физподготовкой сотрудников? Мой парень слишком хорош? И то, и другое верно.
И потому лучше лишний раз не высказываться.
Пал Саныч Ваньку, конечно, отпустит, но зачем дополнительный напряг?
Когда-то мне было глубоко пофиг на душевное состояние ментов, на обострение ситуации и прочее.
Бешеный Хазар не знал, что такое политика.
Но все меняется.
Особенно, когда появляется, ради кого этой политикой заниматься.
— Причины он, естественно, не называет, вообще ни слова не сказал, сидит пень пнем, — вздыхает Пал Саныч, понимая, что от меня тоже никакой реакции не дождется, — но, так как в драке принимали участие несовершеннолетние, сам понимаешь, просто так дело не замнешь… Родители, опека, контроль генпрокурора… Если доорутся до него.
Уже сейчас по соцсетям пошло распространение…
Снова многозначительная пауза.
Которую я разбиваю лаконичным:
— Сколько?
***Ванька лениво открывает глаза и отрывает затылок от стены, а затем и садится ровнее, когда видит, кто к нему пришел.
Я переступаю порог кабинета, осматриваюсь выразительно, специально не глядя на сына, молча, с напрягом пялящегося на меня.
Кабинет — не чета тем, что были раньше, вполне себе пристойный. Уютный даже, чистый и светлый. Никаких обшарпанных стен, разнокалиберных стульев и кривых столов. Вот что бабки спонсорские делают. И мои, в том числе.
Иначе стал бы Пал Саныч вокруг меня скакать, как же!
И Ванька бы не в кабинетике удобном и теплом папку дожидался, а в холодной камере, несмотря на то, что несовершеннолетний.
