Мои палачи

Он наблюдает за моими попытками подступиться к обуви и спускается на корточки. Шнурует ботинок и жмёт плечами.

- Ошибаешься, киса. С тобой одно целое почти.

- Хватит сочинять, - дёргаю ногой.

- Я просто рассуждаю вслух на тему.

- Рассуждай на эту тему молча.

Он молча, сквозь леггинсы, касается губами моей коленки. Смотрю на русую встрепанную макушку, на плечи в синей джинсовой куртке, на виднеющуюся под курткой кобуру, на меховой воротничок с прицепленным к нему значком, на то, как он спокойно сидит на полу и обувает меня, и поражаюсь такой в нем перемене.

Стоило сломать руку в попытке остановить две съехавшие крыши, и вот я уже не плохая.

- Готова? - он выпрямляется. Подхватывает мою сумку. Косится на зайца, пристроившегося на подоконнике. - Этого берем?

Не дожидаясь ответа, суёт игрушку подмышку.

Вместе идём по коридору, оглядываюсь и тереблю гипс. Если сейчас из-за угла выпрыгнет Артур, и что-то случится, виновата точно буду я. Сама разрешила Андрею приехать.

Но если бы не он - так бы и сидели на окне с заинькой и обсуждали сериалы, пока мой самолёт разрезает крыльями облака.

А теперь мы втроём. Удачно выбираемся на улицу, и я, глубоко вдохнув свежий, холодный воздух и с трудом сдерживая ликование, тяну к себе сумку:

- Здесь рядом вокзал. Там всегда полно такси.

- Здесь рядом моя машина  - не замедляя шага, он идёт к Ауди, - там всегда полно места.

- Мы так не договаривались.

- Мы никак не договаривались. Заедем пообедать. И как раз договоримся.

Иду за ним, с сомнением смотрю в широкую спину.

Они все в этом уверены.

Выросли, и привычка выросла вместе с ними, не моё, а наше, и того, что с вещей переключились на людей даже не сознают.

- Прыгай, кис, - он распахивает дверь. У него на плече болтается моя сумка, он прослеживает мой взгляд и усмехается. - Отдам я. Когда покушаешь. Это как с детьми. Сначала суп. Потом гулять.

- Дай сюда! - рявкаю и выдергиваю ремешок.

Покачиваюсь, не могу словить равновесие, падаю, он неловко подхватывает меня, задев больную руку, и я задушенно матерюсь.

- Юля, бл*ть, - он громкость не регулирует, раздражается в полный голос. Откашливается и мягче говорит. - Больно? Я не хотел. Извини. Не пойдешь ты сейчас никуда, что не ясно? Просто сядь в машину.

- Всё ясно, - отталкиваю его. Придерживаю руку и лезу в салон. Он хлопает дверью. Падает за руль.

Едем по проспекту.

У него звонит телефон.