Онлайн-библиотека книг
У кого больше - честь ему и хвала, пальмовая ветвь и триумфальный венок на причиндал.
Салют.
Толкаю со стола вазу с розами, которые мы купили по дороге сюда.
Иду. Выхожу из арки и торможу за углом. Слушаю.
- Я вас обоих предупреждал, - говорит Артур. - Что вы не отсвечиваете. Чего ты не понял?
- Артур. Сегодня одно говоришь, завтра другое. То ты, ссылаюсь, ""я эту дрянь за волосы из дома вышвырну"". А потом ""я тебе за нее башку оторву"". Логику прослеживаешь? Я нет.
- Юля! - вздрагиваю от окрика Олли за спиной.
Глава 37
Горячее мое где - напрашивается матершинная рифма-ответочка.
На кухне чем-то брякают. Андрей откликается:
- Несу, мамуль.
Он бодро чешет через арку. Несёт мясо.
Поддаюсь порыву и ставлю ему подножку.
Он замечает и перешагивает, ногой цепляет мою ногу, и я, не устояв теряю равновесие, падаю на него. Он уворачивается от железных завитушек настенного светильника, и мы вместе шлепаемся на пол.
"В нос забирается запах шампуня, свежесть и цитрус вперемешку с сигаретным дымом. Ощущаю твердые бугры мышц под тонкой тканью футболки, и не верю, что это тело два раза было моим, а он свидетель моего оргазма.
- Господи! - кричит Олли. - Несчастные дети, как угораздило?! Андрей, брось ты это мясо!
- Ни за что. Сам умру, но мясо твое не брошу. Юля, не ушиблась? - в вопросе сквозит сарказм. - Мягкий я?
Замечаю, что в вытянутых вперед руках он держит уцелевшее блюдо.
- Мама, мы на ужин не останемся, - Артур, как на кукле, поправляет на мне одежду.
- То есть?
- Они боятся потолстеть, подсчитывают БЖУ, - Андрей, кряхтя, поднимается. - А наш ужин зашкаливает норму.
Он идёт к столу.
- Ты с ума сошел, Артур, - Олли тянет его за пуловер, - идите садитесь.
- Моей жене нехорошо, - Артур берет меня под руку.
- Твоей жене, - она окидывает меня кратким, убийственным взглядом, - надо выпить таблетку. Или поесть, наконец, нормально. Тогда и плохо не будет.
- Мам...
- Артур, ничего не слышу, - она подталкивает его в спину. - Ты у нас сколько не был? Сказано - за стол, не зли меня. Я за салатами.
Артур матерится себе под нос. На ухо мне шепчет:
- Она не отстанет. Двадцать минут посидим, ладно?
Хмыкаю.
Ни черта не ладно.
