Мои палачи

Добежать до шлагбаума, а там будка охраны, вызову такси и поеду.

Денег на карточке достаточно, на временную крышу над головой хватит.

Ногтем касаюсь брелока с ключами. Нет. Сяду за руль. Переться по ливню и темноте - не очень умно.

Чихаю.

Точно.

Хватаю брошенный свитер Артура. Стягиваю через голову блузку.

Открывается дверь. Меня окатывает сквозняком. На место водителя садится Алан.

Он вытирает ручьи воды, бегущие с волос по лицу. Смотрит на свитер в моих руках. На голую кожу в мурашках. На черный бюстик.

- Извини. Сексуальное белье.

Его низкий голос и хищное выражение лица не вяжутся с сожалением, что он меня в таком виде застукал.

Спешно влезаю в свитер, он щелкает пультом и ворота расходятся. Он плавно трогается с места.

Спокойный и уверенный профиль. Одна рука привычно и небрежно держит руль. Другой он достает из кармана брюк шоколадную конфету, даёт мне.

- У взрослых дяденек конфеты брать нельзя, - отвожу его пальцы от лица.

- У меня можно.

- Ты только что машину угнал. И меня похитил.

- Боишься меня?

- Так ты просто встал и ушел? При всех? А жене что сказал?

- Это важно? - он поворачивается.

У него мокрые ресницы, и капли бисером на коже, в мягком свете салона он теплый и уютный, как всегда.

- Ты без косметики ещё красивее. Замерзла? - он настраивает температуру.

- Поболтаем о погоде.

- Да, - он смотрит на проселочную дорогу, на косые штрихи дождя под фарами. - Ты хочешь о Марине поговорить? Но этого ведь никто не скрывал, - он жмёт плечами.

Сую нос в воротник. Марина об этом говорила, но они три года женаты, и она-то теперь очень даже любит мужа. Возможно, что с самого начала любила.

- Марина с твоими расчетами не согласна.

- Я понимаю, - у него в кармане звонит телефон. Слушаем музыку пока не смолкает, и он продолжает. - У нас был спокойный, хороший брак.

- А со мной не считается.

- С тобой вышло исключение.

- Дважды.

- Потому, что изменилось правило.

- Это ты говорил?

- О чём?

- Что духу не хватило тогда, год назад. Пока я замуж не вышла. И просил не отталкивать тебя теперь. Ты?

- Это важно? - повторяет он, помолчав.

- В общем, нет. Другое важно. Чем я хуже Марины? - с ожесточением грызу леденцы, - ее ты уважаешь.