Моя до полуночи

Амелия вдруг услышала какой-то раздражающий звук и сначала подумала, что так громко бьется ее сердце. Но когда Кэм, улыбнувшись, слегка наступил ей на ногу и стук прекратился, она поняла, что сама постукивает по полу. Черт бы побрал эту дурацкую привычку!

Кэм одной рукой обнял Амелию за талию, а другой поднял ее левую руку и поднес к губам палец, на котором сияло кольцо.

– Я не смогла его снять, – проворчала Амелия. – Оно слишком маленькое.

– Нет, не маленькое. Если вы расслабите руку, кольцо само соскользнет.

– Но моя рука расслаблена.

– Ах, эти gadjis, – вздохнул Кэм. – Вы все такие несгибаемые, как вековые дубы. Очевидно, из-за корсета.

Он наклонил голову и поцеловал ее. Потом языком раздвинул ее губы и проник внутрь. Она в ужасе пошевелилась, почувствовав, что он расстегивает пуговицы платья на спине. Верх платья провис спереди, обнажив заключенную в корсет грудь.

Его горячее, возбуждающее дыхание заполнило ее.

– Я помогаю тебе снять кольцо. Разве ты не этого хочешь?

– Кольцо не имеет никакого отношения к тому, чтобы снимать с меня кор… – Корсет разошелся.

– А мне поможет. – Рука Кэма проскользнула под ее панталоны. От смущения она непроизвольно дернулась, и панталоны упали на пол. – Я хочу увидеть тебя при дневном свете. – Он начал жадно целовать ее шею и плечи. – Monisha, ты самая прекрасная женщина на свете, самая…

Кэм с таким нетерпением и силой старался стащить с нее платье, что разошлись швы.

– Кэм, остановись. Это не мое платье, – забеспокоилась Амелия и стала сама расстегивать пуговицы.

В коридоре послышались чьи-то шаги, и она в ужасе замерла. Но кто-то – очевидно, слуга – прошел мимо закрытой двери. А вдруг кто-нибудь войдет? Может, в данный момент ее ищут?

– Кэм, прошу тебя, не сейчас.

– Я буду нежен. Я понимаю, что прошло слишком мало времени после первого раза.

Амелия отрицательно замотала головой, но дала уложить себя на кровать.

– Не в этом дело. Вдруг кто-нибудь узнает. Услышит… Кто-нибудь…

– Расслабься, колибри, чтобы я мог раздеть тебя. Иначе я просто разорву эту чертову сорочку.

– Кэм, не надо… – простонала она, но тут же услышала треск разрываемой ткани. – Что ты наделал! Что я скажу горничной? И как мне теперь надеть корсет?

Но Кэм ее не слушал, а просто швырнул сорочку на пол.