Моя до полуночи

Все еще в связке с нею, Кэм перевернул Амелию на бок и пробормотал что-то на своем языке. Она положила голову на подушку и вздрагивала каждый раз, когда ощущала внутри себя постепенно угасающую пульсацию его плоти.

Кэм взял ее руку и без всякого труда снял с пальца кольцо.

– Видишь, как легко оно снимается? – сказал он, протягивая ей украшение. – Но я хочу, чтобы это кольцо оставалось на твоем пальце.

Амелия удивленно глянула сначала на свою руку, потом на кольцо и нерешительно надела его на тот же палец, но тут же сняла.

– Как ты это делаешь?

– Я помог тебе расслабиться. Надень кольцо, Амелия.

– Не могу. Это будет означать, что я приняла твое предложение выйти замуж, а это не так.

Потянувшись, словно большой кот, он опять перевернул ее на спину и лег сверху, облокотившись по обе стороны ее головы. Амелия вздрогнула, почувствовав, что он все еще внутри ее.

– После того как ты дважды занималась со мной любовью, ты не можешь отказаться стать моей женой. Ты погубишь мою репутацию.

Несмотря на явную серьезность момента, Амелия улыбнулась:

– Наоборот. Считай, что своим отказом я оказала тебе огромную услугу. Вот увидишь, когда-нибудь ты будешь мне за это благодарен.

– Я поблагодарю тебя прямо сейчас, если ты наденешь это проклятое кольцо.

Амелия покачала головой.

Кэм продвинулся в нее чуть глубже, так, что она вздрогнула.

– А как же насчет моих личных способностей? Моих талантов? Кто о них позаботится?

– Ты вполне способен сам о себе заботиться.

– Но гораздо приятнее, когда и ты принимаешь в этом участие, моя дорогая.

Он потянулся за кольцом, и Амелия с удивлением ощутила, что его твердая плоть заполнила все внутри ее. Она поняла, что его вожделение вспыхнуло с новой силой.

– Кэм, – запротестовала она и попыталась отнять у него кольцо. Между ними завязалась шутливая борьба, которая завершилась страстными поцелуями.

Амелия подняла за волосы его голову и сказала:

– Кэм, но… ведь мы только что закончили.

– Я – цыган, – ответил он, словно этим все объяснялось. Если в его тоне и был намек на извинение, то в настойчивом ритме его движений была лишь страсть. Прежде чем взлететь к вершине наслаждения, Кэм вдруг остановился и пробормотал что-то на смеси английского и цыганского. Амелия поняла только то, что он пытается ее успокоить, что он не сделает ей больно.