Моя до полуночи

Если вы помните, в комнате Уин было двустворчатое окно, и оно выходило на большой клен. После скарлатины Уин должна была еще долго оставаться в постели и была так слаба, что даже не могла удержать в руках книгу. Поэтому она просто лежала и наблюдала за гнездом на ветке этого клена. Она видела, как ласточка выводила птенцов, а потом учила их летать. Однажды Уин пожаловалась, что окно такое грязное, что ей ничего не видно, а небо всегда выглядит серым. И Меррипен каждый день мыл окно так, что оно блестело, как зеркало. Иногда он даже залезал на стремянку, чтобы вымыть окно снаружи, а вы же знаете, как он боится высоты.

Вы разве никогда не видели, как он это делал?

– Нет. – У Амелии даже защипало в глазах. – Я не обратила внимания.

– Меррипен сказал, что для Уин небо всегда должно быть голубым. И тогда я поняла, что он… Ты плачешь, Поппи?

Поппи вытерла салфеткой глаза.

– Нет, просто вдохнула перец.

– И я тоже, – сказала Амелия и высморкалась.

Уин несла в руках легкий бамбуковый поднос с бульоном, хлебом и чаем в комнату Меррипена.

Она не без труда уверила служанку, что может сама отнести поднос. Слуги были обучены тому, что никто из гостей дома не должен ничего делать по хозяйству. Но Уин знала, как Меррипен не любит незнакомых людей, а в болезненном состоянии он особенно уязвим.

Наконец был достигнут компромисс – служанка донесет поднос до верха лестницы, а там его возьмет Уин.

Из комнаты Меррипена доносились какие-то странные звуки – будто об стену швырнули какой-то предмет, а потом раздался грозный рык Меррипена.

Уин нахмурилась и быстрыми шагами пошла по коридору. Из комнаты Меррипена вышла недовольная служанка.

– Нет, вы видели такое! – воскликнула она, вся красная от гнева. – Я вошла к нему, чтобы разворошить угли и добавить дров в огонь, а этот противный цыган закричал и бросил в меня чашкой.

– О Боже. Мне очень жаль. Вы не пострадали? Я уверена, что он не нарочно…

– Да, он промахнулся, – с удовлетворением сказала служанка. – От этого лекарства он стал еще более невменяемым, чем констебль на Кейбл-стрит.

 – Служанка имела в виду длинную улицу в Лондоне, известную своими притонами для курения опиума. – На вашем месте, мисс, я бы не стала сейчас к нему входить. Он разорвет вас пополам, как только вы к нему приблизитесь на расстояние руки. Вот зверь!

– Да, спасибо. Я буду осторожна.

Доктор, видимо, оставил сильнодействующее болеутоляющее, потому что обожженное плечо Меррипена страшно болело. Лекарство, по-видимому, содержало опиум и алкоголь.